Огонь бушует и набирает все больше силы. Языки пламени так и норовят лизнуть голую спину, опалить плечи. Едкий дым раздражает глаза, сушит веки. Жмуришься, стараясь выдавить хоть одну слезу, но ничего не получается. Пот ручейками стекает по телу. Бежать некуда. Вокруг лишь ревущее огненное море, стремительно подбирающееся к босым ногам. Внезапно возникшая, полыхающая волна всей мощью обрушивается сзади и накрывает с головой. Вспыхиваешь, подобно щепке. Корчишься в конвульсиях от боли. Кричишь, но вместо своего крика слышишь лишь хрип. Неожиданно среди огненных всполохов видишь очертания женской фигуры и думаешь, что твой путь уже завершен. Но Судьба не спешит забрать жизнь, а с любопытством смотрит на твои мучения, загадочно улыбаясь. Ты ждешь, что вот-вот она,легким кивком головы позовет за собой и уведет за порог вечности. А богиня протягивает руку и тихо говорит: «Держись. Ты нужен мне». Хватаешься, с силой сжимаешь ладонь, не веря в спасение, закрываешь глаза, и тебя вырывают из лап разъяренной огненной стихии.
Огонь… Он не отпускает, сосредотачиваясь в животе. Его жар уже невыносимо терпеть. С губ срывается стон, а пальцы с удвоенной силой стискивают спасительную руку. Она так тонка… хрупка… Понимаешь, что причиняешь боль, но не можешь отпустить. Чувствуешь прикосновение чего-то мягкого ко лбу, а затем на пересохшие губы падает капелька воды… Жадно слизываешь ее, ощущая привкус соли… С трудом размыкаешь глаза и в ореоле скудного света свечи видишь богиню… Она тут, рядом… Не важно, что это твоя бывшая служанка, что ее веки припухли от слез, и лицо выглядит усталым… Для тебя она всегда самая прекрасная на свете… Вспоминаешь, что не успел ей сказать что-то важное… Даже если перед тобой всего лишь предсмертное видение… Она должна знать…
– Кая… – Михал не узнал свой голос.
– Тише… Тебе нельзя говорить… – девушка одной рукой отжала в тазик лишнюю воду с тряпочки и потянулась лицу молодого человека.
– Я дол…жен… Мож…ет… быть… поздно… – юноше каждое слово давалось с невероятным усилием и болью.
– Молчи, береги силы, – прохладная влажная ткань скользнула по потному лбу.
– Важно… Про…сти… я… Письмо… – мысли путались.
– Потом. Молчи.
– Нет… Я сжег… письмо… Слы…шишь?
– Да, Михал. Я слышу.
– Ты… гра… графиня… Энтор…ская, – лорд с трудом сглотнул подкативший к горлу комок. – Пить…
– Тебе нельзя. Потерпи…
– Письмо… Это прав…да… – Михалу показалось, что она ему не верит. Его пальцы еще сильнее сжали руку девушки.
– Знаю.
– Не пони…маешь… Ты дворянка… Сво… бодная… – молодой человек удивился, откуда она может знать, и решил, что она просто соглашается с умирающим. – Боял…ся ска… сказать… Ду…мал уйдешь…
– Нет. Никогда… – она поцеловала горячую щеку, покрытую двухдневной щетиной.
– Хотел… восстановить т-твои пра…ва… Не успел…
– Ты все успеешь, – Кая провела пальцами по его влажным от пота волосам.
– Нет… Скажи Ельке… пусть о…на…
– Я скажу. Обязательно передам, – пообещала девушка.
– Прости… Я… Я… был…жесток… Я не дол…жен… был так… с тобой…
– Я прощаю тебя, Михал. Молчи. Береги силы… Они тебе нужны… – по щекам Каи покатились слезы. Марта заверила, что все прошло, как надо, и граф Иверский поправится. Уже идет вторая ночь после его ранения. О, Создатель, как тяжело видеть некогда полного сил любимого человека слабым, изможденным и беспомощным!
– Не плачь… Я не достоин… тебя… – смотреть стало невероятно тяжело, и молодой человек сомкнул веки.
– Я люблю тебя таким, какой ты есть. И всегда буду любить.
– Не оставляй… меня… Прошу… – Михал почувствовал, что силы покидают его. Уже погружаясь в забытье, он услышал:
– Никогда не оставлю. Никогда…
Еланта сидела в кресле возле окна с корзинкой для рукоделия на коленях и перекладывала хранящиеся в ней нитки, подбирая цвета для вышивки. С улицы послышался счастливый смех. Девушка поставила корзинку на стол, выглянула в окно и улыбнулась, увидев во дворе парочку: брата и Каю. Михал одной рукой обнимал бывшую служанку, и они медленно шли к тренировочной площадке. Передвигаться самому без опоры графу пока было сложно, но уж слишком часто этой опорой служит подруга сестры. Еланта подозревала, что брат просто пользуется случаем, чтобы лишний раз потискать любимую, уж слишком вид у него довольный в такие моменты. Да и Кая уже не стеснялась, когда Михал открыто проявлял свои чувства. Еланта, конечно же, была рада и за брата, и за подругу, хотя с обоими у нее все еще были натянутые отношения. Леди понимала желание брата защитить своих людей от нечисти, порождения Маренга, но Кае она никак не могла простить то, что та скрыла правду о Черном. Если бы она заранее знала, кто на самом деле ее пес, возможно, все сложилось бы по-другому. Если бы Мирослав сам во всем признался! Но он предпочел обманывать, не доверяя ей. Разве кто-то может легко простить обман?
