-Если он больше не оставит старушку одну на такой долгий срок, думаю, нет… – шутливо ответила пожилая женщина и проворчала: – Я тут волнуюсь, переживаю, а он как ни в чем не бывало где-то шляется…
Еланта удивленно слушала, ничего не понимая, эту перепалку, а потом спросила:
– Вы тоже любите собак?
Мужчина уставился в пол, казалось, что он изо всех сил старается не рассмеяться. Марта бросила на Мирослава понимающий взгляд и, улыбаясь, ответила:
– Можешь мне поверить, деточка, уж кого-кого, а Черного он любит больше всех на свете. Ладно, давайте завтракать.
Разговор перешел на другие темы. Мирослав, забыв о еде, зачарованно разглядывал девушку. Его восхищало в ней все: изящный изгиб шеи, когда она поворачивала голову, элегантные жесты, непринужденная манера держаться, даже то, как она смущенно, взмахнув длинными пушистыми ресницами, отводила взгляд, заметив, что он за ней наблюдает. Из скудных сведений, которыми он располагал о Еланте, при всей своей хрупкости и изящности девушка явно была не из робкого десятка. Закрыть собой другого человека и принять предназначавшийся тому удар способен не каждый мужчина.
Марта и Еланта оживленно беседовали. Мужчина поражался, как могли две почти незнакомые женщины, разные по возрасту и положению, найти столько тем для обсуждения. Мирослава забавляло, как девушка рассыпалась в благодарностях Черному и пожелала лично его отблагодарить. Иногда по его лицу скользила тень улыбки. Сам он больше отмалчивался, слушал приятный голос Eланты. Нежный голос девушки успокаивал, возрождал желание жить и снова окунуться в суетливый мир простых людей…
Неприступная крепость Ивера грозно возвышалась на вершине высокой горы, чьи крутые склоны покрывали вековые леса. Над главной башней в светлеющем предрассветном небе ветер лениво развевал флаг, на синем полотнище которого был вышит родовой герб.
В зале главной башни уже несколько часов как отгремела развеселая пирушка, и все ее участники разбрелись по отведенным им комнатам. Остался только сам хозяин со своим дружком да полусонная прислуга, убирающая со стола.
Убранство зала указывало как на любовь хозяина к роскоши, так и на его богатство. Каменные стены украшали знамена с гербом рода и великолепные гобелены, между которыми на пестрых звериных шкурах висело оружие: мечи, боевые топоры, щиты. На огромном камине красовались два дорогих витых канделябра. Свет восходящего солнца проходил через витражи узких окон и разноцветными бликами скользил по залу.
В центре зала находился большой стол, вдоль которого неровным рядом тянулись длинные скамьи и резные деревянные стулья. Вся столешница была беспорядочно заставлена серебряными столовыми приборами и блюдами с остатками пищи.
Михал большими шагами нервно измерял огромный зал. Выпитое вино не оказывало своего веселящего действия, и заснуть спокойно он не мог. На душе не просто скребли кошки, они буквально разрывали ее на части.
Прошло несколько дней, как должно было прибыть известие из монастыря Святой Тарисы, но его все не было. Смутные предчувствия не оставляли его в покое. Что-то пошло не по плану, который он продумал до мелочей.
Еланта порой была просто невыносима. Она надоела постоянными жалобами на его частые пирушки с друзьями. Глупая девчонка не хотела понимать, что все это делается ради их безопасности: чем больше богатых влиятельных друзей, тем больше союзников в случае осады крепости… Подумаешь, смотрят на нее не так… Сама замуж не захотела… А ведь он ей предлагал выбор…
Пнув под стол попавшуюся под ноги кость, он подошел к столу, налил себе целый кубок вина и залпом выпил его.
– Да что ты мечешься, успокойся, – не выдержав долгого молчания, подал голос его закадычный дружок Всеслав, с аппетитом поглощая куриную ножку. – Уж кто-кто, а твоя сестрица не пропадет. Баба с воза, кобыле легче.
Чувствительный удар в ухо заставил его заткнуться.
– Это моя сестра, болван! – угрожающе процедил Михал. – Еще что-нибудь подобное ляпнешь, и я забуду, что ты мой лучший друг.
