– Черный? Откуда? – Кая бросила на подругу недоверчивый взгляд и осторожно приблизилась к кровати, из-под которой, отчаянно скользя когтями по каменным плитам, выползал огромный пес.
Выбравшись, зверь отряхнулся и несколько раз громко чихнул, затем направился к хозяйке, мимоходом коснувшись носом ладони служанки и бросив на нее взгляд, говоривший: «Рад встрече, знаю, что у тебя все хорошо».
– И это все твои извинения? Мне стыдно за тебя, – возмутилась Еланта.
Черный посмотрел на хозяйку, словно хотел сказать: «Этого вполне достаточно», – и деловито принялся изучать новый предмет, от которого веяло подвальным холодом, сыростью, крысами и еще какой-то гадостью. Неприятный запах заставил животное резко отпрянуть от сундука. Пес брезгливо поморщил нос, чихнул и недовольно заворчал.
– Все правильно, малыш. Мне он тоже не нравится, – произнесла сестра лорда Иверского и, встретившись глазами со зверем, поспешила заверить его: – Да, да, да… Ты не малыш. Не беспокойся, я это запомню. Тебе не придется напоминать.
Затем леди посмотрела на недоумевающую подругу и спросила:
-Думаешь, я схожу с ума от горя и одиночества?..
– Ты читаешь его мысли? – в свою очередь заинтересовалась та.
– Знаю, это кажется очень странным, но с недавних пор я понимаю все, что Черный хочет мне сообщить, но не может сказать. Марта, прежняя хозяйка пса, постоянно с ним так разговаривала. Я думала, что только она способна на такое, но и у меня это стало получаться. Не спрашивай, как я научилась: сама не знаю. Это произошло, когда он ночью неожиданно появился у меня в комнате. Два олуха возле двери забыли ее запереть. Вот пес и проскочил мимо. Ох, и напугал же он меня тогда!.. А еще мне привиделся Мирослав. Да, это был именно он. Видение было таким реальным и живым… И не говори, что мне все приснилось! Это было на самом деле! Я … я хочу, чтобы это было на самом деле.
Черный подошел к хозяйке и, привалившись боком к ее ноге, тяжело вздохнул.
– Наверно, я схожу с ума… Кая, поклянись мне, что никому не расскажешь про то, что я тебе сейчас доверила! – попросила леди, с мольбой глядя на подругу.
– Да, конечно… Клянусь… Только… – наперсница леди замолкла в нерешительности.
– Что?
– Мне тоже иногда кажется, что твой любимец со мной мысленно разговаривает… Я думала… Тебе не кажется, что это не обыкновенный пес? Ведь не можем мы сходить с ума одновременно!
– Не знаю… Это все так странно… Я ощущаю, что Мирослав рядом, но его нет возле меня… Нет… – Еланта опустилась на пол подле сундука и разрыдалась. Служанка подошла к ней и, сев рядом, обняла:
– Еля, не надо, а то и я сейчас разревусь… Ты ведь сильная… сильней меня… Что мы тогда с Черным будем делать? Михал и так ругается, что от моих слез замок плесенью покрывается. Наш лорд сегодня заявил, что больше не может спокойно смотреть, как я реву.
– Что?.. – леди с недоверием посмотрела на подругу, а затем, покачав головой, продолжила: – Нет… Я не верю. Не может быть, – она улыбнулась сквозь слезы. – У моего братца, оказывается, сердце не окончательно превратилось в камень. Кая, ты не представляешь, как обрадовала меня этими словами! Граф в последнее время очень жесток, но он ведь мой брат… и… я все равно люблю его, хотя Михал этого не всегда заслуживает… А ты, Черный, ничего не понимаешь! И не гляди на меня, как на дуру.
– Может, посмотрим, что в сундуке? – предложила Кая.
– Хорошо. Открывай. Но сначала принеси свечи со стола и поставь их возле этого короба.
Служанка, выполнив просьбу, вставила в замок ключ и с трудом повернула. Тяжелую крышку поднимали вдвоем, так как одной девушке было не справиться. В сундуке лежали личные вещи покойной графини, завернутые чьими-то заботливыми руками в когда-то чистые, но теперь запыленные от времени холстины. Еланта печально посмотрела на содержимое сундука и со вздохом потянулась к сверткам, между которыми лежали веточки с листьями, призванными своим отвратительным запахом отпугивать вредных букашек и мышей с крысами. Одно за другим она вынимала материнские платья и, даже толком не рассмотрев, вывешивала на крышку. засохшие растения при этом рассыпались, превращаясь в труху. Свадебное лежало на самом дне. Помимо того, что было завернуто, как и предыдущие вещи, оно оказалось перевязано атласной лентой.
– Кая, помнишь, как мама показывала нам это платье? – спросила сестра графа.
– Да. Это было незадолго до смерти… ее и малыша…
– Я вспоминаю, как она перевязывала платье этой лентой и говорила, что оно принесло ей счастье в замужестве… А мне… – несчастная невеста прижала сверток к груди, а затем, уткнувшись в него носом, заплакала.
– Еланта! Все будет хорошо! – рука Каи легла на плечо подруги.
Но та легким движением скинула ее и вскочила на ноги:
– Ничего хорошего не будет! Ничего!!! Это у тебя и Михала может быть все хорошо! Но не у меня! – и опять с рыданием упала на колени подле сундука.
Черный с тоской в глазах смотрел на страдания Еланты, но вскоре не выдержал и, уцепившись зубами за платье, вырвал его из ее рук и стал трепать во все стороны, словно хотел отомстить за обиду хозяйки.
