– Врет он! Врет! – закричал человек из Мирны, обрадовавшись, что сейчас уличит смуглого в обмане, а затем обратился к господину: – Нет у Эдытки мужика. Гулящая девка она, милорд, на одну ночь всем радость. Какой нормальный мужик с такой жить-то долго будет? У людей спросите! Нет у Эдытки мужика, и не будет. А этот, наверно, соглядатай вражеский!
Всеслав окинул взглядом собравшихся вокруг зевак и спросил:
– Есть ли еще кто из Солонечков?
– Мы, – раздался девичий голос, и из толпы вышла молодая пара. Парень продолжил:
– Мы из Солонечков. Этого человека вижу в первый раз.
– Не из нашей деревни он, – подтвердила девушка.
– Дядька Базыль врать не будет! – выкрикнули из толпы.
– Не, не будет, – подтвердил кто-то.
– Вот видите, хозяин, правду я говорю, – заявил Базыль.
– В темницу его, – наследник барона указал на темноволосого.
Солдаты схватили того и хотели было уже увести, но тут Всеслав увидел: через толпу к нему пробирается леди Анетта, которая, видимо, устала наблюдать издали за событиями, и чуть не застонал вслух. Когда она приблизилась, молодой человек возмущенно сказал:
– Леди, я же вас просил…
– Мне стало интересно, – невозмутимо ответила девушка и удивленно уставилась на человека, которого воины уже тащили в каземат. – Подождите!
Наследник барона Антарского посмотрел на нее, затем на взятого под стражу. «Эти двое друг друга узнали», – подумал он, увидев, как смуглый прячет глаза и отворачивается от Анетты.
– Леди Анетта, вы знакомы с этим человеком? – спросил Всеслав.
– Думаю, мы встречались, – как-то неуверенно ответила она, а на лице схваченного отразился ужас. Немного подумав, гостья произнесла: – Я его уже где-то видела… кажется, он был в свите графа Санторского. Да. Это его человек.
– Повесить! – бесстрастно приказал юноша.
– Смилуйся, господин! Меня заставили! Я не хотел!.. Не хотел! – завопил обреченный, пытаясь вырваться из рук солдат, волокущих его через расступившуюся толпу крестьян. – Я… все расскажу!.. Не казните меня, господин! Только не убивайте!.. Не убива-а-а-й-те!.. – его голос сорвался на плач.
– Стойте! – приказал молодой человек. – Пусть им займется Одноглазый. Барону доложите обо всем. А это тебе, Базыль, награда за бдительность, – он бросил золотой довольному крестьянину из Мирны. – Всем разойтись!
Люди, бурно обсуждая происшествие, стали разбредаться.
Всеслав с благодарностью посмотрел на Анетту:
– Спасибо, что узнали соглядатая.
– Я его точно видела в свите отцовского дружка. Кажется, это один из доверенных лиц графа.
– Что ж… Посмотрим, что он у Одноглазого запоет. Наш палач знает свое дело, – сказал юноша, стараясь не смотреть на девушку, с головы которой ветер сорвал капюшон и перебирал выбившиеся из кос огненно-рыжие вьющиеся прядки. Демоны-искусители! Да что это такое происходит! Он потупил глаза и нервно произнес: – Думаю, что вы выполнили свою часть по защите замка и можете укрыться…
– Всеслав, вы опять пытаетесь избавиться от меня?! – возмутилась девушка, надевая капюшон.
– Да… – выдохнул молодой человек и, осознавая, что ведет себя грубо, добавил: – Идите в свою комнату, миледи, поболтайте с Иветкой. У нас тут много дел, с которыми мы прекрасно справимся и без вас.
– Как пожелаете… – Анетта закусила от обиды губу и, гордо подняв голову, направилась в свою комнату. Неугомонный ветер опять сдул с ее головы капюшон, но девушка не обратила на это внимания.
Всеслав же проводил ее взглядом, вздохнул, мысленно обругал себя и направился к воротам крепости…
Радек сидел за облюбованным столом в трактире и пил. Пил один. Еще никогда в жизни ему не хотелось напиться так, чтобы забыть обо всем на свете, а особенно зеленоглазую фею, обитающую в неприступном замке под бдительной охраной бешеного «дракона». Демоны бы все побрали! Сегодня он полдня проторчал истуканом у закрытых ворот Иверы, замерз, как собака, но внутрь его не впустили. Почему? Да потому, что их хозяин-козел во время своего отсутствия не велел его, Радека, впускать. Почему стражи не сказали это сразу?! Капитана, бараны тупорогие, побежали искать! А тот, гоблины только поймут, где шлялся столько времени, пока соизволил снизойти до общения с бывшим вассалом хозяина. И когда граф вернется, ему, конечно, было неизвестно.
Юноша налил себе еще вина и угрюмо осмотрел зал. Что-то народа сегодня маловато. И куда запропастился этот прилипчивый бард, уже несколько дней терзающий уши посетителей своими балладами? Наверняка, он смог бы прострадать что-нибудь подходящее настроению, охватившему душу парня. Сколько Радек сегодня выпил? Считал, наверно, только трактирщик, жадным взглядом следивший за передаваемыми из рук в руки монетками. Молодой человек, печально заглянув в кружку, мгновенно осушил ее и со стуком поставил на стол. Перед глазами все поплыло, и он упал лицом на столешницу.
– Эй! Господин!
– Отстань… – пьяно пробормотал Радек и скинул с плеча тормошащую его руку.
– Господин, – человек явно не собирался оставлять захмелевшего парня в покое: – Не место вам тут валяться, подобно какому-нибудь забулдыге, – и хорошенько тряхнул юношу.
