Нова переводит разъярённый взгляд с Индис на внучку.
– Не смей вмешиваться, – хладнокровно отвечает Нова.
Услышав рык бабушки, Рея тут же замолкает, и слёзы снова бегут по её щекам. Вала крепко обнимает сестру, пытаясь её успокоить.
– Я больше не буду жить в твоей тени, – заявляет Индис, её слова звучат решительно. – Я не прошу твоего одобрения или прощения. Я сделала свой выбор.
– Тогда пусть этот выбор будет последним, – холодно отвечает Нова.
– Он любит меня, мама! – Индис с горечью говорит, её слова сжимаются с болью. – Ауст даёт мне много любви!
– Я не хочу иметь ничего общего с тобой или этим… ребёнком, – Нова отталкивает свою внучку.
– Бабушка… Не отказывайся от меня! – Рея бросается на шею к Нове.
Но та лишь морщится, словно от боли, и отталкивает её.
– Теперь ты часть рода Луны, Рея, – холодно говорит она.
Вспоминаю всё, что рассказывал мне Феникс про Нову и её путь, моё сердце сжимается от сожалений.
Взгляды Новы и Ауста скрещиваются.
– Нова, тебе давно пора на покой. Твоё время закончилось ещё две сотни лет назад, – с холодной усмешкой произносит Ауст.
– Выродок. Будь проклят ты и твой род, – отвечает Нова, её слова полны ненависти.
Нова разворачивается, бросая на меня странный взгляд.
– Ригель, хорошо подумай, прежде чем связать себя узами брака с этим ублюдком, – предупреждает она меня.
Арген сжимает кулаки, его взгляд становится более угрожающим. Он не произносит ни слова, но его напряжённое молчание говорит больше, чем любые слова.
Лисса смотрит на бабушку, её взгляд полон раздумий.
– Уходим, Лисса, – говорит Нова, голос решителен и холоден.
Индис с глазами, полными слёз, смотрит на старшую дочку, пытаясь найти в её лице хотя бы каплю понимания, но Лисса отводит взгляд.
– Лисса! Я твоя мать!
На мгновение она останавливается и оборачивается.
– Ты сделала свой выбор, мама. А я делаю свой, – с холодной решимостью отвечает Лисса.
Лисса сидела на широкой каменной скамье, окружённой кустами олеандров, которые пылали белыми и розовыми цветами в отблесках заходящего солнца. Сад был её убежищем, местом, где можно было спрятаться от строгих правил дома и холодного взгляда бабушки.
Девочка перебирала лепестки сорванного цветка, её мысли блуждали, как облака в небе, пока до неё не донеслись приглушённые голоса. Разговор доносился со стороны дома, где у входа веранды виднелись две фигуры. Нова стояла прямо, её белоснежное платье отражало последние лучи закатного солнца, делая её похожей на холодную статую. Индис стояла рядом, опустив голову, словно провинившаяся школьница перед строгим учителем.
– Я просила тебя не сажать эти олеандры так близко к дому, – голос Новы прозвучал слишком резко.
Лисса застыла, не решаясь двигаться. Её мать что-то ответила, но слова были неразборчивыми – тихими, как шелест листьев. Девочка осторожно встала и скользнула ближе, прячась за кустами, чтобы лучше слышать.
– Они красивые, мама, – наконец прозвучал голос Индис. Он был тонким и робким, почти умоляющим. – Лисса любит их.
– Красота без пользы – это слабость, Индис. Твои слабости видны всем, даже ребёнку.
Лисса почувствовала, как в груди закипает гнев. Её взгляд метнулся к матери, но та лишь стояла молча, руки её дрожали.
– Ты не учишься, – продолжила Нова. – Всегда пытаешься угодить. А ты должна быть сильной, ради Лиссы, ради семьи. Но ты снова подводишь нас.
Индис кивнула, но ничего не ответила. Она стояла, как безвольная тень, пока бабушка не развернулась и не удалилась в дом, оставив её одну на веранде. Лисса почувствовала, как слёзы жгут глаза. Она видела это не впервые. Но с каждым разом это причиняло всё больше боли. Мать осталась стоять на месте, глядя куда-то вдаль, её лицо было скрыто тенью. Несколько минут она стояла так неподвижно, словно каменная статуя, а затем медленно повернулась и пошла к саду. Когда Индис нашла Лиссу на скамье, она присела рядом и обняла её, не сказав ни слова. Лисса молчала, её губы сжались в тонкую линию.
Позже, лежа в постели, она крепко прижимала к груди цветок олеандра. Его лепестки начали увядать. «Красота без пользы», – повторила она слова бабушки. Но где-то внутри затаилась другая мысль:
Наконец силовое поле пропадает, и Арген немного расслабляется.
Он смотрит на отца с отвращением, полностью игнорируя Рею и Валу, а затем обращается ко мне.
– Пойдём. Ты должна отправляться домой, фестиваль отменён. Завтра вся пресса будет гудеть о том, что вскрыла «Красная гвоздика», мы должны быть готовы.
– Я могу остаться рядом, Арген, – предлагаю я, не в силах уйти.
– Ты не нужна мне, Ригель. У меня есть дела, – его слова холодны, и я чувствую, как между нами снова появляется пропасть.
