– Что с вами такое? – мой голос срывается, я не могу сдержать своё негодование. – Передо мной будто два незнакомца, словно вас подменили! Готовы поубивать друг друга, а когда-то клялись в вечной дружбе!
Моя попытка вмешаться лишь на мгновение заставляет их обоих замереть. Феникс бросает на меня короткий взгляд, его глаза полны странного огня, будто он только сейчас осознал моё присутствие. Арген, напротив, сразу обращается ко мне, его лицо смягчается, но в глазах всё ещё сверкает вызов.
– Клялись, – медленно повторяет Арген, словно смакуя слово, – но всё меняется. Клятвы больше ничего не значат, если один из нас переступил черту.
Феникс усмехается, но в его взгляде я вижу нечто большее. Что-то тёмное, сокрытое в его душе, о чём я даже не подозревала, так и рвётся наружу.
– Арген прав, – наконец произносит он, и его голос звучит неожиданно тихо. – Всё меняется, когда появляется причина. А ты, – он делает паузу, взглянув мне прямо в глаза, – готова ли ты понять, что скрывается за этими изменениями?
Я не знаю, что ответить. Слова Феникса кажутся мне загадочными, а его поведение – всё более настораживающим. Но Арген уже не выдерживает. Его лицо пылает от ярости, и он резко шагает вперёд, почти вплотную соприкасаясь с Фениксом.
– Ты лишь забавляешься с чужими жизнями, как будто они – твои игрушки!
Феникс не двигается, не отводит взгляд, его спокойствие только больше разжигает гнев Аргена. Я чувствую, что напряжение между ними достигает пика, и не знаю, как его снять.
– Довольно! – говорю громче, чем ожидала. Они оба оборачиваются ко мне. – Я не позволю вам разрушить, что у меня есть сейчас, – продолжаю, хотя внутри меня всё трясется от возмущения и гнева. – Если вы не способны решить свои разногласия мирно, тогда уходите. Оба.
Но никто из них не отвечает. Иллиан, заметив эту напряжённую сцену, вмешивается.
– Рад видеть такое яркое воссоединение друзей. Уверен, вся утренняя пресса будет завалена этой новостью и вашими фотографиями.
Затем он поворачивается ко мне и говорит с мягкой настойчивостью:
– Ригель, сейчас я уведу тебя отсюда. Пока они окончательно не опозорили тебя своим поведением.
– Мы можем выйти на свежий воздух? – спрашиваю я, чувствуя, что мне нужно выдохнуть и прийти в себя.
– Конечно, – отвечает Иллиан.
Мы уходим, оставляя Аргена и Феникса стоять в молчаливом напряжении. На улице становится легче дышать, прохладный ветер освежает мою разгорячённую кожу, и я делаю глубокий вдох.
– Спасибо тебе, – говорю я, чувствуя, как напряжение начинает спадать.
– Эти двое уже утомили тебя? – с улыбкой спрашивает Иллиан.
– Ты спас меня во второй раз, – отвечаю я.
Иллиан кивает, его лицо сменяется задумчивостью.
– Ты и они? Что между вами? – он осторожно задаёт вопрос, но я качаю головой, давая понять, что не готова обсуждать это.
Я рассматриваю его. Он совсем не похож на Феникса или Аргена, а главное то, что пока нас не связывает никакое прошлое.
– Ты между ними, как мост, но мост не должен разрушаться под давлением.
Я понимаю его слова, но осознание не облегчает ситуацию. Иллиан не похож на них. Его присутствие не приносит с собой той непредсказуемости и напряжения, которые постоянно сопровождают Феникса и Аргена. В нём есть что-то спокойное, уравновешенное, что сейчас для меня особенно ценно.
– Ты прав, – наконец отвечаю я, мои мысли начинают упорядочиваться. – Но так сложно… Сложно видеть, как сильно они изменились.
Иллиан опускает взгляд, обдумывая мои слова, и потом снова поднимает на меня глаза, полные понимания.
– Ты всегда можешь выбрать свой путь, Ригель. Независимо от того, что происходит вокруг. Возможно, время задуматься о себе, а не о том, как сохранить этот хрупкий мир между ними.
Его слова эхом отзываются во мне. Я всегда старалась поддерживать баланс, пыталась удержать их обоих в своей жизни, но теперь осознаю, что эта борьба постепенно разрушает меня изнутри. Слишком много боли и разочарования накопилось за это время.
Нам комфортно в молчании, но вскоре Иллиан прерывает тишину:
– Как тебе столица?
Я задумываюсь на секунду и отвечаю:
– После тишины Вагоса шум столицы кажется непривычным. Ты говорил, что приём устраивает твоя мама, но мне так и не удалось с ней познакомиться, – обращаюсь к Иллиану, едва скрывая лёгкое разочарование.
– Члены Совета пока ещё не появились, а она, как ты знаешь, в их числе, – сдержанно отвечает он.
Иллиан делает шаг вперёд, подходя ближе ко мне, и его глаза загораются особыми искрами.
– Совсем скоро мы войдём в Совет, – продолжает он, не отводя взгляда от моих глаз. – И будет лучше, если наладим контакт до того, как это произойдёт.
– Верно, – соглашаюсь я.
– Ригель, – тихо начинает он, – мне нужно поговорить с тобой о серьёзных вещах.
– О чём именно? – спрашиваю я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
– О нашем будущем… и о том, что нас ждёт, если мы примем неверное решение, – его голос звучит серьёзно, почти холодно.
– Ты говоришь загадками, Иллиан, – мягко настаиваю я, чтобы он раскрыл свои карты.
Он делает паузу, словно взвешивая каждое слово, прежде чем заговорить.
– Я хочу предложить тебе союз.
