Наконец Рея уезжает, оставляя нас троих наедине, маски больше не нужны. Феникс и Арген смотрят друг на друга с презрением, от их взгляда по спине пробегают мурашки. От былой дружбы не осталось и следа – между ними лишь ядовитая неприязнь.
– Мне нечего скрывать. Пойдём за мной, – спокойно произносит Феникс, двигаясь ко входу.
Мы заходим внутрь, и двери тут же захлопываются перед самым носом Аргена. Я слышу, как он яростно стучит по стеклу, но Феникс спокойно подносит браслет к лицу, активируя систему.
– Спасибо, что привёз мою сестру, Арген, – с насмешкой произносит он. – Я проведу ей экскурсию. А ты можешь возвращаться домой.
Арген сжимает кулаки от ярости, его лицо краснеет.
– По какому вопросу ты собираешься её консультировать? По вопросу разврата?
Феникс ухмыляется и отключает звук, не давая Аргену продолжить.
– Ты всё это делаешь только ради того, чтобы разозлить его? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри меня нарастает беспокойство.
Феникс, встретившись со мной взглядом, лишь пожимает плечами.
– Это урок для него. Он перешёл все границы дозволенного.
В голосе брата холод и презрение, но, когда наши глаза встречаются, что-то в его лице смягчается.
– Прости меня, Ригель, – тихо добавляет он, голос его становится мягче. – Но теперь у нас есть шанс поговорить наедине.
Когда я оглядываюсь по сторонам, мне сразу бросается в глаза роскошь этого места. Просторное помещение наполнено зеркалами и стеклом, отражающим мягкий свет, создавая ощущение уюта и загадочности. Пространство выглядит одновременно притягательным и холодным, словно скрывает за своей красотой тёмные секреты.
Огромные арочные окна тянутся почти до самого потолка, открывая вид на океан, который сливается с ночным небом. Звёзды отражаются в воде, создавая ощущение, что я нахожусь на грани двух миров.
Мягкий свет проникает сквозь золотые арки, подсвечивая каждый уголок этого места. Весь интерьер дышит богатством – от полированного мраморного пола до массивных люстр, свисающих с потолка.
Диваны из чёрной кожи расставлены по всему залу, каждая зона кажется тщательно продуманной для уединённых бесед. Везде присутствует чувство приватности, как будто весь этот мир существует отдельно, для тех, кто ищет здесь убежища. Каждая деталь этого места словно подталкивает к запретным удовольствиям – аромат алых роз и лёгкая сладость цитрусов, которая витает в воздухе, создают непрерывную симфонию чувств.
Пространство вокруг меня завораживает, притягивает. Это место – словно островок вне времени, где правила внешнего мира не имеют значения.
– Что ж… Это и вправду бордель?
Феникс усмехается и приближается ко мне.
– Не совсем. Это элитный закрытый клуб для удовольствий. Я основал его как место, где можно было бы отдохнуть от правил и предрассудков.
Он бросает на меня многозначительный взгляд.
– Ты меня осуждаешь? – спрашивает он, но в его голосе нет настоящего беспокойства.
Оглядываюсь вокруг. В этот момент клуб пуст, лишь приглушённый свет освещает его залы.
– Мне кажется, я заметил в твоих глазах интерес, Ригель.
Я поднимаю бровь и слегка улыбаюсь:
– Может быть.
Феникс отвечает мне своей фирменной загадочной улыбкой.
Меня внезапно охватывает странная смесь чувств. Представляю, какой разврат мог твориться здесь, и эта мысль вызывает во мне ревность.
Мне становится тяжело дышать от осознания этого, и я ощущаю, как невидимые шипы вонзаются прямо в сердце. Чувства к брату – запретные, но такие сильные – вспыхивают с новой силой.
Феникс замечает мои сомнения.
– Ты можешь задать мне любой вопрос про это место, – его голос становится мягче. – Клянусь, что отвечу честно.
– Я хочу знать всё, – отвечаю я, не скрывая своей заинтересованности.
Феникс выдерживает паузу, обдумывая, с чего начать. Его взгляд направлен куда-то вдаль, словно он вновь переживает прошлое.
– Не знаю, поймёшь ли ты меня, – задумчиво произносит он, опустив глаза.
Он вздыхает и продолжает:
– После того, как я уехал, внутри меня горел такой огонь… Иногда мне казалось, что я сгораю заживо. Я физически чувствовал, как лишился души.
Его слова отзываются в моей душе, словно эхо. Он касается своей груди, затем его взгляд вновь находит меня.
– Это был огонь чувств, Ригель. Запретных и очень сильных, – шепчет он, понижая голос.
Тяжело сглатываю, и сердце начинает биться быстрее. Я слишком хорошо понимаю, о чём он говорит, потому что сама чувствую то же самое.
– У тебя было много… женщин? – спрашиваю я, опустив взгляд.
– Да, – отвечает он спокойно, но с лёгким оттенком печали. – Но ни одна из них так и не смогла дать мне то, чего я по-настоящему хотел.
Он делает паузу, смотрит мне прямо в глаза и продолжает:
– Тогда я открыл этот клуб. Он помогал мне забыться… иногда.
Брат смеётся тихо, и в смехе этом чувствуется горькая ирония.
– В основном сюда приходят члены Совета. Попасть можно только по особому приглашению.
