Поднимаю заплаканные глаза, её взгляд – строгий, но полный любви. В нём я вижу силу, ту, что всегда восхищала меня, и которая сейчас почти пугает.
– Я не могу, мама… – всхлипываю я. – Феникс… он ушёл.
Мама встряхивает меня за плечи, её взгляд становится жёстким, не давая мне опустить голову.
– Не смей терять надежду, слышишь? – её голос обжигает меня, будто горячий пламень. – Ещё есть шанс, что Феникс жив. Ты – будущее Атлантиды. О чём ты вообще думаешь?
Я не могу отвести взгляд от её глаз, таких ярких и решительных, как у воительницы, готовой защищать то, что для неё дороже всего на свете. Её руки крепко держат меня, не давая упасть в ту тьму, что так манила.
– Феникс… Ты правда веришь, что он жив?
Мама кивает, её голос становится мягче:
– Я знаю. Знаю, что ты чувствуешь его присутствие, даже если сейчас не можешь этого признать. Ты связана с ним сильнее, чем думаешь, и не одна сила в этом мире не способна разрушить эту связь.
Она отпускает одно плечо и убирает прядь волос с моего лица, словно я снова маленькая девочка, а не наследница, которой придётся нести тяжёлое бремя. На миг её глаза наполняются теплотой и мягкостью, от которой моё сердце дрожит, как осенний лист на ветру.
– Ты сильная, Ригель. Сильнее, чем тебе кажется, – говорит она. – И я знаю, что ты сможешь. Ради себя, ради брата, ради Атлантиды. Никто другой не пройдёт этот путь за тебя.
Закрываю глаза, чувствуя, как её слова прокладывают путь сквозь мрак внутри меня, и этот свет, хоть и слабый, проникает глубже, согревая, пробуждая давно забытую решимость.
– Я не смогу без него, мама… – выдыхаю, но теперь в моих словах нет прежней обречённости, а лишь тихая боль.
– Сможешь. Ради него, ради всех, кто верит в тебя. Тебе нужно время, чтобы понять, как это сделать, но я верю: ты справишься.
Мама мягко прижимает меня к себе, и я слышу, как её сердце бьётся ровно и спокойно, напоминая мне о силе, что кроется в терпении и любви.
Тяжёлое воспоминание развеивается, оставляя после себя чувство опустошения.
Я поднимаюсь по узкой лестнице, оставляя за спиной дневные заботы и тревоги. Тишина ночи, окутавшая дом, кажется почти зловещей, но я стараюсь её не замечать. Мягкое прикосновение постельного белья под пальцами и приглушённый свет лунных лучей, пробивающихся сквозь шторы, обещают успокоение.
Ложусь на кровать и закрываю глаза, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой. Но как только тишина становится абсолютной, мысли начинают наполнять голову одна за другой, не оставляя шанса на покой.
Может, стоит позвонить Лиссе? Я ведь даже не успела с ней попрощаться… Образ Лиссы, её тёплая улыбка и смех, вызывают у меня лёгкую грусть.
Поворачиваюсь на бок, вглядываясь в пустоту комнаты. Что-то в этой истории казалось мне неправильным. Взгляд Иллиана, тот момент, когда он так напряжённо смотрел на Лиссу… Их жесты, мимика. Они что-то скрывают. Сердце тоскливо сжалось. Я поднимаюсь с кровати, чувствуя, как волнение возвращает силы. Решение уже зреет во мне – так просто я это не оставлю. На мгновение останавливаюсь, услышав лёгкий шорох за окном. Дрожь пробегает по спине. Я оглянулась, но ничего, кроме колебания теней, не замечаю.
Темнота сковает комнату, погрузив всё вокруг в зловещую тишину. Свет на мгновение гаснет и тут же вспыхивает вновь, но даже этого короткого затишье достаточно, чтобы встревожить меня. Вскочив с кровати, я бросаю быстрый взгляд по сторонам, сердце стучит как бешеное.
– Такое уже было, – шепчу я, чувствуя, как холодок пробежал по спине. – Кирос!
Ответа не следует. Тишина дома кажется мне почти пугающей. Дверной замок щёлкает, захлопываясь с холодной точностью, и прямо передо мной появляется знакомая голограмма.
– Глава гвоздики…
– Здравствуй, Ригель. Можешь не звать своего андроида.
– Что ты с ним сделал?!
– Он в безопасности, – голограмма словно издевается надо мной. – Просто отключён… Пока. Рад, что ты сохранила наш прошлый разговор в тайне.
– Что ты хочешь от меня?
– Я уже говорил тебе, – его голос сменяется низким смехом, который, казалось, проникал под кожу. Я замераю, стараясь скрыть своё волнение.
– Как и обещал, поделюсь с тобой важной информацией касательно членов Совета. Вся Атлантида живёт во лжи, Ригель. Члены правящего Совета скрывают правду от народа.
– А ты, значит, глас справедливости? – с сарказмом замечаю я.
– Глас новой эпохи, – произносит он, не колеблясь. – Атлантида слишком долго пребывает в состоянии застоя. Я знаю, как вывести её на новый уровень.
– На какой? – скептицизм в моём голосе не удаётся скрыть. – Атлантида процветает. Чего ты добиваешься на самом деле?
Голограмма снова издала тихий смех.
– Я хочу, чтобы ты знала истину, – его голос становится более резким. – Но за эту информацию у меня есть своя цена.
– И какую цену, по-твоему, я должна заплатить? – не удержаваюсь я от вопроса.
– Присоединись к «Красной гвоздике». Ты можешь использовать свою позицию будущей правительницы для изменения судьбы нашего народа. Я верю, что ты способна стать предвестником перемен.
