Взгляд Уилла скользнул вверх под тёмными густыми ресницами. Мы дышали как одно существо, и медленные тяжёлые вдохи передавали бремя томления между нами.
— Я понимаю.
Он потянул меня вперёд, на сиденье. Я уютно устроилась, прижавшись к нему, и положила голову на грудь там, где билось его сердце. Уилл обнимал меня и поглаживал по руке, пока мы оба наблюдали за пляшущими языками пламени.
Если бы только мы могли остаться так навеки. Меня никогда ещё не переполняло такое удовлетворение. Уилл начал напевать себе под нос мотив без слов. Этот звук отдавался по всему его телу, а моя голова покоилась поверх его сердца. В итоге он запел нормально. Это была именно та меланхоличная мелодия, которую он пел лошадям, когда я год назад вошла в каретник.
Я хотела выйти замуж за этого мужчину. Я хотела получить миллион ночей, подобных этой, чтобы мне не пришлось его отталкивать, но наше время ещё не пришло. Пока что нет. Между нами стояли четыре года моего ученичества, и я не настолько наивна, чтобы считать, будто наши жизни не изменятся за это время. Пока я слушала, как он поёт, четыре года казались ужасно долгим сроком для ожидания.
Не знаю, в какой момент я поддалась утомлению и потерялась в беспокойных снах о вереске и горах, огне и кузницах. То были туманные образы, бегло проносившиеся в моем сознании. Добродушный смех мужчин, головокружительные складки клетчатой ткани.
Наконец-то почувствовав своё тело, я осознала, что потерялась в густом тумане. Металлический стук вращающихся шестерёнок окружал меня. Через туман в мою сторону шагал мужчина.
Поначалу я не узнала, кто это был, но он обладал царственной осанкой и гордыми, широкими плечами. Он был одет в мундир морского капитана, напоминавший мне тот, который я сняла с робота на механическом корабле. Когда он вышел из дымки, я тут же его узнала.
Его глаза были зашиты, как глаза трупа.
Я отпрянула назад и упала в глубокую тёмную дыру. Крышка захлопнулась надо мной с громким стуком. Я заколотила по ней, пиная эту тёмную коробку, этот гроб. Тяжёлые удары сотрясали гроб — это сверху падали горсти земли. Я знала, что умру, похороненная заживо.
Я проснулась с криком, чувствуя себя заточенной и обездвиженной. Внезапно я свалилась и больно упала на пол. Я по-прежнему находилась в гостиной, хотя огонь в очаге прогорел. Я была в прежней одежде и укутана толстым одеялом.
— Божечки, мисс Уитлок. Вы поранились? — внучка миссис Биндл, Молли, пришла из передней части магазина.
— Молли, что ты здесь делаешь? Я… я не знаю, что случилось, — пролепетала я. Я обернулась на диван в поисках Уилла, затем панически осмотрела комнату, но его нигде не было видно. Сушёный чертополох1 лежал возле моей стопки писем. Слава небесам. Но тут внезапно меня накрыло образом из сна, и я пожалела, что его здесь нет.
Это иррационально, я знаю, но я ещё не полностью проснулась и до сих пор пребывала в потрясении.
— Люсинда послала за мной. Она сказала, что были какие-то проблемы, кто-то пытался проникнуть сюда. Она подумала, что вам может понадобиться помощь с наведением порядка, но я вижу, что вы уже всё сделали, — Молли наклонилась и помогла мне подняться. — Божечки, вы всю ночь работали? Неудивительно, что вы так утомились. Я заново развела огонь в печи. На кухне есть варёные яйца с тостами и чай.
— Спасибо, Молли. Я приду через несколько минут, — я сделала несколько глубоких вдохов и постаралась замедлить бешено бьющееся сердце. У меня ушло почти всё утро на то, чтобы взять себя в руки.
Поскольку магазин был приведён в порядок, я смогла открыть его для постоянных покупателей, несмотря на разбитую витрину. Приток покупателей занимал меня до самого чаепития. Мы с Молли уселись пить чай в узкой кухне. Я была слишком измотана, чтобы настаивать на чём-то официальном. Тосты, сыр и джем на потёртом столике в углу — этого достаточно.
— Эта записка пришла вам, — объявила Молли, положив бумагу на стол. Я тут же узнала барсучью голову печати Питера. Я быстро сорвала печать и прочла записку.
Отлично. Надеюсь, я найду те ответы, которые ищу.
Только закрыв магазин и отпустив Молли домой, я осознала, что мне не на чем добираться до дома Питера. Было уже очень позднее время, на улице стоял пронизывающий холод. В такой поздний час мне не хотелось в одиночку ловить извозчика. Это попросту небезопасно.
