Я не удержалась за ухо льва и скатилась по изогнутой спине зверя. Я ударилась подбородком и оттолкнулась от статуи из того чувства самосохранения, которое заставляет человека спрыгнуть с опасной лошади. Хоть я и пыталась удержать равновесие, приземление было жёстким, и инерция отбросила меня назад, заставив плюхнуться попой в сугроб.
Уилл вскарабкался на льва и без проблем спрыгнул на другой стороне. Он протянул мне руку.
— Давай будем надеяться, что никто не видел этого грациозного шоу, — сказал он мне, когда я взяла его за руку, и он поднял меня на ноги.
— Это не смешно, — сказала я, отряхивая снег сзади. Я сняла чепец, чтобы смахнуть с него снежинки, и убрала в карман пальто. Головной убор был функциональным, но мне не нравилось, как он ограничивал мне угол обзора. — А теперь как нам попасть в дом?
— Ты умеешь вскрывать замки?
Я уставилась на него.
— А ты?
Уилл пожал плечами.
— Давай попытаем удачи с дверьми. Нам придётся действовать осторожно, чтобы никого не разбудить.
Я окинула взглядом знакомый двор. Казалось, буквально вчера я стояла здесь такой же снежной ночью и набиралась смелости войти в каретник. Он возвышался перед нами как тихий страж, и с его крыши свешивались сосульки и замерший в зимнее время плющ.
Подождите-ка, вот оно.
— Нам вообще не нужно идти в дом.
— Ты о чём? — переспросил Уилл, растирая ладони для тепла.
— В мастерскую Рэтфорда можно войти через каретник, — я тут же направилась к высокому каменному зданию, но Уилл сжал мою ладонь и потянул назад.
— Ничего подобного. Я жил в этом каретнике, помнишь?
— Ни один из нас не мог вообразить секретное общество, находящееся прямо под нашими ногами. Естественно, ты не замечал потайного входа. Он был скрыт. Когда я впервые обнаружила мастерскую Рэтфорда, мне пришлось спуститься по винтовой лестнице, затем пройти по длинному узкому проходу. Этот проход, должно быть, соединялся с фундаментом каретника. У Рэтфорда имелись машины, которые никогда бы не поместились на той узкой лестнице. Должен существовать другой вход, и думаю, мы найдём его там, — я указала на огромную дверь.
Уилл поколебался, не желая поддаваться. Не знай я его лучше, подумала бы, что он боится.
Затем я осознала, что не так.
— Ты больше не застрял там, — мягко сказала я, прильнув к его боку и сжав его ладонь. — Теперь у тебя новая жизнь.
Уилл посмотрел на меня, затем поднёс наши руки к губам и нежно поцеловал тыльную сторону моей ладони в перчатке.
— Благодаря тебе. Нам лучше зайти через заднюю дверь. Там петли тише.
Мы пересекли заснеженный двор, ступая по месиву тропок, которые довольно хорошо протоптали зимой. Мы добрались до задней двери, и Уилл дёрнул её. Та легко отворилась, и мы тихо проскользнули в часть каретника, отведённую под конюшни.
Всё в конюшнях оставалось совершенно неподвижным и окутанным тенями, и лишь серебристые осколки лунного света проникали сквозь узкие окна.
Меня окутало тепло, выгнавшее холод из слоёв одежды и пробудившее мои онемелые ладони и ступни. Я тут же побежала к старенькой печке в углу и протянула руки так близко к её пузатому железному брюху, как только осмелилась. Мои пальцы покалывало, пока к ним возвращалось тепло.
Пронзительное ржание нарушило тишину, и я взвизгнула, отпрыгнув назад. Старый Ник, славный бурый мерин, о котором заботился Уилл, высунулся из своего стойла и потянулся к своему прежнему конюху.
Уилл тут же подошёл к коню и прижал его большую голову к своей груди в любящем объятии.
— Тихо, мальчик. Не из-за чего шуметь, — прошептал он коню, почёсывая Старого Ника за ушами и гладя по морде. Конь издавал тихое ржание, тепло приветствуя его, и шумно вздохнул.
Вторая лошадь, Малышка Нэнси, проснулась и теперь тоже вытягивала шею в поисках ласки. Она обиженно скрипнула, затем попыталась ухватить Уилла за рукав.
Прямо надо мной что-то гулко стукнуло. Потолочные балки застонали, когда шаги из небольшой комнатушки конюха направились к старой деревянной лестнице справа от нас.
— Уилл, скорее, — прошептала я. Он попятился ко мне, и мы вместе повернули за угол в большое помещение, где стоял старый экипаж ландо лорда Рэтфорда. Рядом с ней стояла более практичная коляска, но и огромный ландо никуда не делся, только его прикрыли огромными белыми простынями, свисавшими почти до пола. Лошади протестующе заржали, когда мы убежали, и их ржание так пронзительно отражалось от камня, что у меня зазвенело в ушах.
— Сюда, — я побежала к экипажу, и Уилл поспешил в укрытие. Я нырнула, чтобы присоединиться к нему, но в юбках невозможно было ползти. Уилл схватил меня за руки и затащил к себе.
Мы улеглись на животах под экипажем, стараясь лежать совершенно неподвижно и незаметно. Я не осмеливалась даже пальцем пошевелить, пока жар дыхания Уилла клубился возле моего уха и шеи сбоку. Между простыней и полом всё равно оставался зазор примерно в тридцать сантиметров. Если мы не будем осторожны, нас увидят.
— Тихо, тихо, — низкий раскатистый голос заглушил ржание лошадей. — Что вам двоим неймётся? Мёртвого разбудите в такой час.
