— Бедный, непривлекательный, суровый? — казалось, она искренне беспокоилась обо мне, отчего я лишь ещё хуже чувствовала себя из-за всего этого притворства. Возможно, глупо будет упоминать, что я отказала молодому, богатому, привлекательному (пусть и раздражающему) графу.
— Нет, ничего такого.
Её губы плотно поджались, отчего её лицо показалось ещё более суровым.
— Позвольте дать вам совет. Если у девушки нет богатого приданого, то лучше принять предложение, когда его делают. Вам лучше не оставаться на полке навеки. У вас никогда не будет своей жизни.
Я моргнула, лишившись дара речи. Господи, я никогда не встречала того, кто питал бы такой интерес к моим личным обстоятельствам.
— Что насчёт вас? — я внезапно осознала, что не знаю фамилии Гюстава, и едва ли будет прилично называть её мужа по имени. — У вас были опасения перед свадьбой? — спросила я.
Она рассмеялась, но это был невесёлый звук. Было в нем нечто пустое и неловкое.
— Ему нужна была жена, и вот я уже мадам Эйфель, — она похлопала меня по руке. — Не беспокойтесь. Уверена, вы скоро образумитесь. Ваш опекун не захочет вечно держать вас в качестве подопечной, и что же вы будете делать, когда окажетесь сама по себе? Я спрошу у мужа, нельзя ли нам отправиться на прогулку. Мы можем утром съездить и купить вам новое платье и шляпку. Уверена, его друг не станет возражать. Тогда, вернувшись в Лондон, вы, возможно, будете пребывать в благодушном настроении.
По моей спине пробежали мурашки. Слова Мари Маргариты прозвучали для меня такими чужеродными, и не только потому, что они были произнесены по-французски.
— Это будет очаровательно, — ответила я, испытывая глубинный дискомфорт в присутствии молодой женщины. Она была моей ровесницей, а Гюстав даже старше Оливера. Однако едва ли такое положение вещей можно назвать редким. Многие семьи хотели отдать своих дочерей за мужчин, которые уже нажили достаточное состояние, чтобы позаботиться о жёнах — особенно если у девушки небольшое приданое.
У меня не было приданого, но это неважно. У меня имелось нечто большее. Я подумала о магазине игрушек и обо всём, чего я добилась в Академии. Быть на содержании как жена мне казалось таким ограниченным. У меня не было таких мыслей, когда мы с Уиллом по тем полуразрушенным туннелям или исследовали особняк дряхлого старика. И тем не менее, я жила именно в мире Мари Маргариты. Ожидание этого лежало на моих плечах.
Такое чувство, будто я смотрела в кривое зеркало. Я не узнавала девушку в отражении.
Всего лишь два года назад я стремилась лишь к тому, чтобы выйти замуж как Мари Маргарита. Я готовилась к своему дебюту в светском обществе, где предо мной предстанет мираж выбора в форме изысканных балов и танцев, но в итоге меня выбрал бы мужчина, который меня захотел. Далее организовали бы свадьбу, и я бы довольствовалась жизнью, как у Мари Маргариты, и мой мир никогда бы не выходил за пределы места моего проживания.
— Возможно, у меня найдётся платье, которое вы сможете позаимствовать на ужин, чтобы выглядеть презентабельно. Я скоро вернусь, — сказала Мари Маргарита. Вставая, она легонько прикоснулась к своему животу, и я гадала, вдруг она уже носит ребёнка. Скольких ещё она принесёт в этот мир? Сделает ли она что-нибудь значимое? И хочется ли ей этого втайне? Или она станет всего лишь записью в истории достижений её мужа.
Мари Маргарита покинула комнату, чтобы принести платье, пока я повернулась к зеркалу. Я прибрала волосы, вновь аккуратно заплетя их в косы и уложив узлом на затылке.
Лёгкий синяк от летевших кусков кирпича проступил на моей щеке возле уха. Я потрогала это место. Немного неприятно, но не болело. Я накрыла ладонью повязку на руке и шрамы, которые я буду носить на себе вечно.
Они помогали мне почувствовать себя живой.
Глава 19
Ужин, должно быть, стал одним из самых сюрреалистичных случаев в моей жизни. Платье Мари Маргариты подошло мне достаточно хорошо, хотя под руками было немного тесновато, и вес ткани был колоссальным. Рукава были расклешёнными, и мне приходилось прикладывать большие усилия, чтобы кушать аккуратно и не макнуть рукав в соус на тарелке.
Гюстав принялся обсуждать с Уиллом нюансы металлургии в Англии, что хорошо подходило под нашу легенду. Мари Маргарита считала, что мы с Уиллом вообще не знакомы, и вместо этого заняла меня светской беседой о погоде во Франции и её личных предсказаниях насчёт весенней погоды. Время от времени она привносила в разговор разнообразие, обсуждая качество поданного сыра или жалуясь на нехватку качественных простыней в доме.
Мне приходилось прикусывать язык, чтобы не влезть в разговор мужчин, но нужно было играть свою роль. Вместо этого я попыталась выведать интересы или мнение Мари Маргариты, но как только я поднимала какую-то тему помимо погоды или качества простыней, она отмахивалась и сводила наш разговор обратно к обыденному.
Я готова была закричать.
Когда хозяйка удалилась в свою комнату, я выдохнула с облегчением. Уилл тоже ушёл, чтобы не создавать непристойного впечатления.
