– Не сомневаюсь – ему достаточно было бы просто заявить о себе, – великодушно согласился мистер Дансон.
После чего мисс Хит оседлала своего любимого конька: дескать, мистер Дансон, – который совсем недавно покинул «средоточие мировой Мысли» и еще ощущает «на своем челе его бодрящее дыхание», – даже представить себе не может, какая смертная скука – жить в этой богом забытой деревне.
– Вы не обречены жить здесь, мистер Дансон, – разливалась она, – вы можете уехать, когда вам вздумается… махнуть в Лондон, Париж – да хоть в Нью-Йорк! Но мы, стреноженные денежными путами, принуждены неделю за неделей, год за годом ходить по одному и тому же опостылевшему кругу. Никому, кроме нас, не понять беспросветной тоски здешнего существования.
Мистер Дансон подумал, что он-то страдал от беспросветной скуки Лондона, от хождения по опостылевшему кругу светской жизни. Но ему не хотелось поднимать эту тему, и он ухватился за идею путешествий.
– Кстати, семья Масто в полном составе снялась с места. Вчера я верхом приехал к ним, а мне говорят – нынче утром отбыли в Швейцарию!
– Да, знаю, – обронила мисс Хит, – и вернутся только через пару месяцев. Они всегда срываются вот так скоропостижно, стукнет в голову – и поехали. Нам будет их не хватать, потому что, хотя они не вполне… словом, вы же знаете, они не из старых джентри…
– Полагаю, старые джентри тоже были когда-то новыми. У всего есть начало, – философски заметил мистер Дансон.
– Ну разумеется. Я как раз собиралась сказать, что эти Масто – сама доброта: радушные, отзывчивые, заботливые. Возьмите последний пример: по просьбе Масто экипаж, который доставил их на станцию, на обратном пути заехал за миссис Ростерн.
– За миссис Ростерн? Для чего?
– Когда мистер и миссис Масто в отъезде, миссис Ростерн с дочерью живут в Форт-Клойне. Они же практически члены семьи. Недаром миссис Масто говорит, что со спокойным сердцем оставляет детей на Уну Ростерн – уверена в ней как в себе самой.
– Должно быть, мисс Ростерн поистине необыкновенная молодая леди, – выдавил из себя мистер Дансон, досадуя на новое разочарование, постигшее его в этот день.
– Поистине! Мой брат любит повторять, что другой такой девушки, как Уна Ростерн, во всех трех королевствах не сыщешь, а уж он-то знает – сам готовил ее к первому причастию. Но одного я ей не прощу: зачем она так жестоко обошлась с бедным мистером Читтоком!
– Позвольте, насколько я осведомлен – при всем моем сочувствии Читтоку, – она с самого начала была честна с ним и прямо говорила, что не может любить его, – горячо вступился за бедняжку мистер Дансон.
– Да какое право имеет эта девчонка идти наперекор тем, кто старше и умнее ее? – возмутилась мисс Хит. – Подумайте, что сулил ей этот брак! Во-первых, спасение, избавление – называйте, как хотите, – для ее несчастного, изнуренного трудами отца; во-вторых, любящего мужа, готового исполнить любой ее каприз; в-третьих, обеспеченный дом для ее матери… О таком браке девушка может только мечтать! Но нет, у миледи свои причуды, она не желает потакать ни отцу, ни матери, ни ухажеру, ни доброму другу. Во времена моей молодости, мистер Дансон, девицы прислушивались к советам. Уна ими пренебрегла – и вот вам результат.
– Но что же делать, если она не могла полюбить Читтока… – опять начал мистер Дансон.
– Не могла полюбить, ну надо же! – язвительно парировала мисс Хит. – Подобные благоглупости выводят меня из себя. Чем он не угодил ей? Такой добрый, очаровательный молодой человек!
– На этот вопрос я вам не отвечу, мисс Хит. Мне Читток всегда нравился, и больше всего на свете я хочу, чтобы он женился на мисс Ростерн.
– В таком случае оставьте надежду, мистер Дансон. Покуда на море приливы сменяют отливы, она не отступится от своего решения. Горе ее ничему не научило, бедность ни на йоту не изменила. После смерти отца – никто ведь не верит, что он жив, – Уна ополчилась на мистера Читтока сильнее прежнего. Нет, это в голове не укладывается!.. Вообразите: он хотел назначить миссис Ростерн приличное содержание, так глупая девчонка не позволила матери взять у него ни пенса! Откуда столько упрямства в молодые годы? Уна и теперь еще сравнительно молода, хотя скоро ей стукнет двадцать три. Но, по моим понятиям, это молодость, даже для гувернантки.
– Я считаю, что она правильно поступила, раз Читток ей не по душе.
– Но почему, почему он ей не по душе? Образцовый, можно сказать, джентльмен – спокойный, обеспеченный, и внешностью Бог не обидел, и в разговоре приятный… и к спиртному не приохотится, если бы и захотел, – достаточно бокала пунша, чтобы вино ударило ему в голову. По словам миссис Ростерн, единственная причина, которую привела ей Уна, заключалась в том, что он якобы вспыльчив и это пугает ее. Но помилуйте, чтобы муж никогда не вспылил?.. Мистер Читток по крайней мере отходчив – вспыхнул и погас. Судя по всему, она рассчитывает выйти за святого. Желаю ей удачи!
– Может быть, у мисс Ростерн есть на примете другой кавалер, к которому она относится более благосклонно?
