– Сказали ей, что больше всего на свете желали бы брака мистера Читтока и мисс Ростерн.
– Я так сказал? Вполне возможно. Не помню, какое выражение я употребил, но мне действительно небезразлична судьба моего друга, и однажды в разговоре с мисс Хит мы затронули эту тему.
– Вот-вот, к несчастью, голубушка мисс Хит – неисправимая сплетница. Разумеется, у нее и в мыслях нет кому-то навредить, просто она разносит слухи, которые многих задевают за живое. Можете не сомневаться: все, что вы сказали от чистого сердца, было преподнесено мисс Ростерн бог знает с какими добавлениями и больно ранило ее.
– Мне ужасно жаль. Что же теперь делать, как исправить оплошность?
– Боюсь, тут уже ничего не поделаешь, но на вашем месте я остерегалась бы обсуждать неудачное сватовство мистера Читтока с кем бы то ни было, кроме меня. Себя я исключаю, – с очаровательной усмешкой прибавила она, – потому что целиком на стороне Уны. На мой взгляд, она поступила правильно, хотя все вокруг осуждают ее.
– А почему вы считаете, что она поступила правильно?
– Потому что она не любит его.
– А почему она не любит его?
– На этот вопрос я не могу ответить с уверенностью. Наверное, потому, что слишком хорошо его знает, и еще потому, что он смотрел на нее свысока – не сомневался в своей победе. Ведь пока она не отказала ему – не раз, не два и не три! – мистер Читток был о себе такого мнения… какого, по правде говоря, придерживаются все вокруг, а именно: чтобы что-то получить, ему достаточно заявить о своем желании. Но для девушки, воспитанной так, как Уна Ростерн, это совершенно неприемлемо. Впрочем, вам, мистер Дансон, может быть, неизвестно, какого она воспитания?
– Неизвестно, – признался он.
– Что ж, я расскажу вам. История необычная и, на мой взгляд, очень грустная. Первые восемь лет жизни она была просто Уна Ростерн, то бишь Уна Никто. И тут вдруг в Индии умирает сэр Томас Гланмайр, а его вдова, в девичестве О’Консидайн, возвращается в Ирландию и вспоминает о своей родственнице, которая вышла замуж за мистера, или капитана – как его привыкли звать в наших краях, – Ростерна. Короче говоря, знатная дама нагрянула к Ростернам, нашла маленькую Уну прелестной и удочерила девочку. Следующие семь лет Уна купалась в роскоши, встречалась исключительно с представителями бомонда, училась у лучших учителей и, натурально, готовилась в скором времени влиться в круг избранных десяти тысяч.
– Натурально!
– Леди Гланмайр жила по большей части в Париже, – продолжала миссис Масто, – и лишь иногда наезжала в Ирландию. С самого начала ни у кого не было сомнений, что она обеспечит Уну, но незадолго до смерти леди-благодетельницы лопнул банк, в который ее муж когда-то вложил деньги. В итоге она все потеряла и сама могла рассчитывать только на вдовью пенсию.
Леди Гланмайр не пережила удара судьбы. Своей воспитаннице она оставила все, что могла, – драгоценности, столовое серебро, мебель, – но после выплаты долгов наследство превратилось в жалкие крохи, да и те капитан Ростерн живо пустил на ветер.
Тогда на сцену вышел мистер Читток – и потерпел афронт. Из-за этого у девушки начались ссоры с отцом. Она винила его в том, что он торгует ею, и щедроты мистера Читтока лишь подливали масла в огонь.
После смерти – или исчезновения – мистера Ростерна, который был по уши в долгах, в его бумагах обнаружились гневные письма мистера Читтока, написанные явно под горячую руку, с категорическим отказом вновь ссудить денег мистеру Ростерну, поскольку в этом не было уже ни малейшего смысла. Письма, скажу я вам, пренеприятные – мистер Ростерн должен был немедленно сжечь их, однако не сжег, и Уна их прочла. С тех пор она очерствела душой, как сказала мне миссис Ростерн.
Ну вот, я очертила вам общую канву событий, недостающие подробности можете восполнить сами. И тогда вам станет понятно, почему, выступая адвокатом мистера Читтока, вы навлекаете на себя неудовольствие мисс Ростерн.
Мистер Дансон минуту-другую молчал, а потом снова заладил:
– И все-таки, если бы она видела, до чего довел себя бедняга Читток…
– Это ровным счетом ничего бы не изменило, – прервала его миссис Масто. – Однажды – всего один раз – я рискнула вызвать Уну на разговор и пришла к заключению, что увещевать ее бесполезно: ей невыносима мысль о браке с ним. «Поверьте, миссис Масто, – сказала она, – кто-кто, а мистер Читток теперь и сам не захочет взять меня в жены. На сей счет у нас с ним полное взаимопонимание». Понятия не имею, что она имела в виду. Но даже у преданного поклонника может закончиться терпение, я полагаю. Как бы то ни было, факты, которые я изложила вам – строго конфиденциально! – не вызывают сомнения. Если хотите, чтобы мисс Ростерн обращалась с вами более благосклонно, перестаньте печься о мистере Читтоке.
– Этого я обещать не могу, – ответил верный друг мистера Читтока.
– Как знаете, но, сдается мне, у вас ничего не выйдет, – предрекла миссис Масто.
Взглянув на вещи под другим углом, она немного усомнилась в своем предсказании, но вслух ничего не сказала: миссис Масто была женщина умная и многоопытная.
