Тень на жатве полностью

Но все изменилось, когда мистер Бейтс вообразил, что может оскорбить меня.

Ну да, возможно, я специально прикидывалась зашуганной, когда видела его в холле или когда проходила мимо него, идущего в столовую в одиночестве. Я хотела, чтобы он перешел черту. Наверное, с точки зрения вашей жалкой человеческой морали, это подстава. Но, честно говоря, думаю, мне бы и делать ничего не пришлось. Джесси Бейтс и без моей «слабости» был бы мизогинистским ублюдком.

Сначала были только ухмылки и оценивающие взгляды на мою грудь. Которая, кстати, ничего особенного собой не представляет. Но потом, как и ожидалось, он перешел черту.

Я до сих пор ощущаю удушающий запах дешевого виски и приторного одеколона, когда он, шатаясь, вышел в коридор после мальчишника и, загородив мне путь, прижал меня к стене, заключив в клетку из своих рук.

— Может, поднимемся ко мне… Лу? — пробормотал он, ткнув пальцем в мой бейдж. Голос его вязким, словно патока. Я покачала головой, устремив взгляд на ковер, и с отвращением подумала, как кому-то вообще пришло в голову создать этот кошмар из фиолетовых и оранжевых кругов и уложить его на пол. 70-е — худшее десятилетие.

Джесси вырвал меня из размышлений об интерьере. В буквальном смысле. Он дернул меня за хвост — жест, который, по его мнению, наверняка должен был выглядеть соблазнительно и дерзко.

— Что, язык проглотила? Я буду самым нежным, обещаю.

Я встретилась с его налитыми кровью, стеклянными глазами, заглушая желание. Не это желание, фу. Я имела в виду желание вырвать ему глотку и слизать его кровь с этого жуткого ковра.

Когда я снова отрицательно покачала головой, он закатил глаза и усмехнулся. Я почувствовала, как за зрачками вспыхивает алый огонь, и зажмурилась.

Не здесь. Не сейчас.

Ощущение, будто я проглотила раскаленное железо. От каждого его вдоха этот жар в горле становился невыносимым. Я пыталась унять бешеное сердцебиение. Я почувствовала, как его палец очерчивает линию на моей шее, скользит вниз к ключицам, останавливается в центре груди. Мне захотелось оторвать этот палец и засунуть ему в… Но я сдержалась. И он воспринял это как приглашение к большему. Он положил ладонь на мою грудь и сжал.

Внезапный удар отбросил его руку. Джесси взвизгнул, и тут же последовал еще один удар.

— Отпусти ее! — закричала Биан. Я услышала ее босые шаги, топающие по ковру, когда она прибежала меня спасать.

— Ты в меня что, туфлей кинула?

— Охрана уже едет! Отпусти ее и вали отсюда. Быстро!

Я открыла глаза и увидела, как Биан, подхватив одну из своих туфель, бросается на Джесси и вновь кидает ее. Она прогнала его по коридору, и вскоре его выставили из «Лебедя».

Впрочем, далеко он не уйдет.

Свадьба, ради которой он, собственно, здесь и находился, отгремела вчера, и, судя по всему, была знатная. Энди рассказывал, полицию дважды вызывали, чтобы утихомирить пьяные потасовки. А такой тип, как Джесси Бейтс, редко оказывается вдали от эпицентра неприятностей. Так что, если он вдруг исчезнет, подозреваемых, думаю, найдется немало.

Обычно я не охочусь в родном городе.

Но для Джесси Бейтса сделаю исключение.

ГЛАВА 2

Джесси Бейтс понятия не имеет, что я выпью из него все соки.

Фу, нет. Не в этом смысле.

Я убью Джесси Бейтса, и мне это понравится.

И я превосходная охотница. Это, пожалуй, единственное, что вы, людишки, угадали в своих мифах о нас. Мы — высшие хищники. Скрытные, незаметные, обольстительные, когда это нам необходимо. Мы можем выделяться, а можем сливаться с толпой. Можем быть очаровательными, а можем вселять ужас. Можем быть политическими агентами, а можем скользить сквозь общество незамеченными. Мы — оборотни не потому, что умеем превращаться в других существ, а потому, что умеем становиться разными версиями самих себя. Мы становимся тем, кем вы хотите, лишь бы получить от вас то, что нам необходимо.

Практически все остальное, во что вы верите о вампирах — чушь.

Солнечный свет? Ребят, серьезно?

Летающие мыши?

Серьезно? Разве я похожа на девушку, собирающую коллекцию летающих грызунов? Да ни за что на свете. Пусть я и слишком холодна, чтобы подхватить бешенство, но и пробовать не горю желанием.

Я не сияю, не сплю в гробу, не обитаю в склепе. Чеснок на меня не действует, святая вода не обжигает. Собственно, именно в зачарованной воде и началась моя бессмертная жизнь. Я привлекательна: длинные черные ресницы, яркие ореховые глаза, длинные волосы цвета расплавленного шоколада, безупречная оливковая кожа. Немного макияжа, и я могу свести с ума любого, но зачем, чтобы вы помнили мое лицо? В моих интересах оставаться незамеченной, особенно, учитывая мою… историю.

Но, полагаю, в кое-чем вы все-таки были правы. Например, в моих сверхъестественных чувствах. И сейчас все, что я ощущаю, — это сильный запах потного, мясистого тела этого мудака из братства. Как уже говорила, обычно я не охочусь в родных краях. Не люблю привлекать к себе излишнее внимание, и больше всего на свете хочу оградить от проблем дом Биан. Но сейчас я не могу с собой совладать. Голод слишком силен.