Тень на жатве полностью

Любые мысли о возможных последствиях рассеиваются вместе с легким дуновением ветра, приносящим теплый, мускусный аромат Джесси. Он пахнет божественно.

Я начинаю напевать тихую мелодию.

Сначала Джесси, похоже, не замечает этого. Он продолжает идти мимо закрытых магазинов, под уличными фонарями, где мотыльки бьются о желтый пластик. Его спортивная сумка небрежно перекинута через плечо. Он смотрит в телефон, полностью сосредоточившись на мерцающем экране. Я возношу беззвучную молитву благодарности за то, что на нем нет наушников. Наушники — настоящая головная боль для любой сирены. Серьезно, как, скажите на милость, мне соблазнять добычу, если они постоянно слушают свои дурацкие плейлисты в «Spotify» или где-то еще?

Так, соберись! Я отвлекаюсь, когда голодна.

Я направляю все свое внимание на широкую, аппетитную спину Джесси и начинаю напевать громче. Вижу, как звук, наконец, достигает его крошечного мозга. Когда Джесси наклоняет голову вбок и замедляет шаг, я начинаю произносить слова. Дело не том, что я пою, а как я это пою. И мне не нравятся эти старые песни моего народа, песни о море, древних кораблях и Одиссее.

Люблю поинтереснее.

Я начинаю петь слова из «WAP» от Карди Би и Меган Ти Стэллион. Это современный шедевр, и я порву любого, кто скажет обратное. И я могу спеть это сладко. Так сладко, будто это церковный гимн.

I want you to park that big Mack truck right in this little garage.

(Я хочу, чтобы ты запарковал свой большой грузовик в мой узкий гараж),

Make it cream, make me scream,

(Сделай так, чтобы она сочилась, заставь меня кричать),

Out in public, make a scene,

(На людях, давай устроим сцену),

I don't cook, I don't clean.

(Я не готовлю, я не убираюсь),

But let me tell you, I got this ring

(Давай покажу тебе, как я получила это кольцо на своем пальце).

Джесси практически останавливается. Мое нежное сопрано окончательно его пленило (я же говорила!). Догоняю его и беру за руку, увлекая за собой в этом ночном променаде, будто мы — два юных возлюбленных.

Я веду Джесси к узкому переулку между сырной лавкой «Cheese Louise» и салоном для собак «Puptown». Смесь запахов сыра и мокрой псины просто отвратительна. Но Джесси не против. Он охотно идет за мной. Он полностью под моим контролем. Да и мне, в общем-то, все равно. Я так чертовски голодна, что могла бы выкупать собаку в сыре, вытереть ее о толстую шею Джесси, и все равно впиться в нее зубами и назвать это раем.

Я увожу Джесси подальше от света уличных фонарей, в тень. Охота в ночное время — это то немногое, в чем вы, люди, оказались правы. Отойдя на достаточное расстояние от тротуара, я останавливаюсь и поворачиваюсь к Джесси. В его глазах — тоска. Он смотрит в никуда. Мысли где-то далеко. Это своего рода милосердие, которое мы, вампиры, даруем нашим жертвам. Мир перед смертью. Кто еще способен на такое?

Я мягко толкаю Джесси, прижимая его к холодной кирпичной стене. Так будет легче, когда у него подкосятся ноги. Черт, какой же он высокий! Я обычно выбираю жертв поменьше, но он был таким мудаком в гостинице, что заслужил это сполна. Мне придется карабкаться по нему, как по дереву.

Мои клыки удлиняются, и я касаюсь кончиком языка их острия. Чувствую вкус сладкого яда. Мой желудок издает жалобный звук. Я вижу только пульсирующую вену на шее Джесси. Слышу только биение его сердца. Цепляюсь за его плечи, подтягиваясь выше, вдыхая пьянящий аромат похмельного пота и одеколона. Закрываю глаза и улыбаюсь, готовясь вонзить клыки…

— А вот хрен тебе, — говорит глубокий голос за моей спиной. Большая и сильная рука с неестественной силой хватает меня за плечо и отшвыривает от Джесси. Я вижу перед собой широкую мужскую грудь. Черная рубашка. Клубящийся дым. Клинок серебра, оплетенный огнем в другой руке. Татуировки, словно черные змеи, поднимаются от ворота, покрывая шею до линии коротких темных волос. Зрачки карих глаз полыхают пламенем.

Жнец.

Твою ж мать.

Сука, сука, сука, сука.

Бляяяяяять!

Ну все. Это конец. Прожить пять тысяч проклятых лет и умереть за сырной лавкой.

Они нашли меня. После стольких лет. Нашли в этом богом забытом Сэнфорде, блять.

…Черт.

Жнец медленно скользит взглядом по моему лицу, будто запоминая каждую деталь. Наверняка смакует момент. Хочет увидеть ужас в моих глазах, когда вонзит меч мне под ребра. Сейчас он станет героем своего клана, и предвкушение этой победы, наверное, слаще самой победы.

— Ты владеешь клинком? — спрашивает он.