Хотя поначалу Шубин несколько скептически отнесся к Лелюшину, тот оказался толковым исполнителем. Он отправил Энтина и Жулябу с пленными к капитану Тарасову, который, как потом узнал Глеб, возглавлял отдел СМЕРШа. Затем быстро нашел среди бойцов желающих проводить телеги с ранеными до полевого госпиталя. Раненых должны были сопроводить двое партизан и Леся, а потому желающих показать, где находятся госпитальные палатки, было хоть отбавляй, особенно среди молодых бойцов. Но пыл их несколько угас, когда они поняли, что с молодой женщиной пойдет и Герась.
Глеб, наблюдавший за всей этой картиной с ироничным интересом, в глубине души жалел, что не может хотя бы на самое малое время оказаться на месте Герася. Не может пойти с Лесей вот так рядом. Не может заговорить с ней, взять за руку или приобнять за плечи, как это делал Швайко.
Он вздохнул и отвернулся. Ему не хотелось сейчас смотреть на Лесю и думать, что, возможно, он ее больше никогда не увидит.
К нему подошли Котин с остальными разведчиками.
– Я, вернее мы, пока, наверное, не нужны полковнику. Ты и сам доложишь гвардии полковнику о ходе и итогах нашей разведки, – устало, но с некоторым сожалением в голосе сказал он Глебу. – Теперь ты командир. Поэтому… – Он посмотрел на оставшихся от их отряда бойцов, и те, без слов поняв его взгляд, выстроились перед Шубиным. Котин, сделал шаг вперед, выпрямился, поправил гимнастерку и пилотку и продолжил: – Разрешите идти, товарищ капитан?
Глеб посмотрел по очереди на всех, кто остался жив и вернулся вместе с ним обратно в часть. Невысокий и коренастый Воронин, Ванин с перевязанным плечом, но улыбающийся и не унывающий, суровый и уже далеко не молодой Энтин, высокий, немного неказистый, любящий пошутить и поерничать Жуляба. И Котин. Тонко чувствующий и умеющий сопереживать, но при этом отличный командир и разведчик – Саня Котин.
Шубин улыбнулся и, кивнув, сказал:
– Идите, отдыхайте, пока есть такая возможность. Сдается мне, что такой возможности у нас скоро не будет. Обязательно дадут нам какое-то новое задание. Уж это факт.
– Командир, а вы? – спросил Жуляба.
Шубин не успел ответить, потому что из землянки выскочил Лелюшин и позвал:
– Капитан Шубин, к командиру!
Глеб посмотрел на Жулябу, пожал плечами, словно бы говоря ему – вот и ответ на твой вопрос, и быстрым шагом направился к штабной землянке, по дороге наблюдая, как адъютант, уже выяснив, кто у партизан за командира, указывал Клименко на штаб и говорил ему:
– И вас полковник тоже зовет. Он только что переговорил со штабом дивизии. Срочно нужно решить несколько вопросов, в том числе и связанных с вашим отрядом.
Шубин и Клименко вошли в полутемное помещение землянки. И снова перед Глебом был знакомый ему стол с разложенной на нем картой. На краю стола все так же стояла жестяная кружка, из которой шел пряный аромат недопитого травяного чая. Все в этой комнате оставалось таким же неизменным, как и накануне его, Глеба, ухода на задание. И Шубину вдруг показалось, что он никуда еще не уходил из этого помещения. И всего того, что с ним уже произошло, пока не было, а только ждало его впереди.
– Так вот, ребятки, – голос Соколовского раздался словно издалека.
Глеб невольно потряс головой, отгоняя морок и совершенно неуместное сейчас дежавю, и сосредоточил свое внимание на реальности. Судя по тону голоса гвардии полковника, долго отдыхать Шубину не придется…
