– Я принес запоздалые рождественские подарки, – сказал Мэтью, сваливая книги на стол передо мной.
Они были совсем новенькими, что меня смутило. Их тугие переплеты скрипели, противясь первому открытию. От книг исходил непередаваемый запах бумаги и старинной типографской краски. Такие книги я привыкла видеть в читальных залах библиотек, где их состояние было полной противоположностью нынешнему. И относиться к ним я привыкла как к сокровищам, поэтому мне было несколько непривычно смотреть на их соседство с тарелками и бокалами. Первая книжка оказалась записной. Мэтью купил ее мне взамен оставшейся в Олд-Лодже. Под ней я нашла красиво переплетенный молитвенник. На титульной странице, украшенной затейливым орнаментом, был изображен библейский патриарх Иессей. Он возлежал, а из его живота выходил ствол развесистого дерева. Я недоуменно наморщила лоб. Зачем Мэтью купил мне молитвенник?
– Переверни страницу, – настойчиво попросил Мэтью, обнимая меня за талию.
На следующей странице я увидела ксилографию, изображавшую королеву Елизавету. Ее величество стояла на коленях в молитвенной позе. Эту страницу украшали скелеты, библейские персонажи и аллегорические рисунки классических добродетелей. Книга состояла из молитвенных текстов и картинок, что сразу напомнило мне алхимические трактаты.
– Такую книжку положено иметь каждой уважаемой замужней даме, – пояснил Мэтью и улыбнулся, затем понизил голос до заговорщического шепота. – Это должно удовлетворить твое желание сохранять внешние приличия. Но ты не беспокойся. Следующая книга в прах развеивает всю видимость.
Я отложила молитвенник и пододвинула к себе увесистый том. Его страницы были надежно прошиты и помещены в переплет из толстого пергамента. Книга оказалась медицинским трактатом, обещавшим раскрыть симптомы и способы лечения всех болезней, поражающих человечество.
– Религиозные книги любят дарить, а потому их легко продать. Естественно, выглядеть они должны привлекательно. Медицинские трактаты пользуются ограниченным спросом и слишком дороги, чтобы еще тратиться на переплет без предварительного заказа, – пояснил Мэтью, почувствовав мое удивление по поводу неказистого переплета. Он пододвинул ко мне еще одну книгу. – К счастью, я заказал переплетенный экземпляр этой книжицы. Ее только что напечатали, и у нее все шансы стать бестселлером.
Будущий бестселлер имел простой черный кожаный переплет, на который серебряной краской был нанесен такой же простой орнамент. Внутри оказалось первое издание романа Филипа Сидни «Аркадия». Я засмеялась, вспомнив, с каким отвращением я читала этот роман в колледже.
– Ведьма не может питаться исключительно духовной пищей и кормить разум медициной.
Глаза Мэтью озорно блестели. Он наклонился, чтобы поцеловать меня. Его усы непривычно щекотали мне лицо.
– Придется привыкать к твоей растительности, – сказала я, потирая исколотые губы.
Граф Нортумберленд посмотрел на меня так, словно я была кобылой, которая нуждается в дрессуре.
– Книжки недолго будут занимать Диану. Она привыкла к более разнообразной деятельности.
– Это ты сказал. Но Диана вряд ли сможет разгуливать по Лондону, предлагая курс алхимических лекций.
С каждым днем и даже с каждым часом произношение и лексика Мэтью все более соответствовали эпохе.
Рядом со мной стоял винный кувшин. Мэтью наклонился, понюхал вино и брезгливо поморщился:
– Неужели у нас не найдется вина, которое не было бы сдобрено гвоздикой и перцем? Запах просто отвратительный.
– Пожалуй, Диане понравилось бы общество Мэри, – предположил Генри.
Глухота уберегла его от язвительного замечания Мэтью по поводу алхимии.
– Мэри? – переспросил Мэтью, поворачиваясь к Генри.
– Они одного возраста и схожи характерами. Обеих можно считать образцами учености.
– Графиня известна не только своей ученостью, но и способностью воспламенять предметы, – изрек Кит, наливая себе полный кубок вина. Драматург сунул нос в бокал и глубоко вдохнул запах вина, словно вину передался запах Мэтью. – Советую вам, госпожа Ройдон, держаться подальше от ее печей и склянок, коль не хотите приобрести подобие завивки модной.
– Печей? – переспросила я, так и не понимая, о ком они говорят.
– Так это вы о графине Пемброк! – воскликнул Джордж.
Его глаза мечтательно вспыхнули. «Мне бы такую покровительницу», – говорили они.
В лице Рэли, Чапмена и Марло я и так общалась с живыми литературными легендами. Воспоминаний об этом мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Графиня была родной сестрой покойного Филипа Сидни и едва ли не самой образованной женщиной в елизаветинской Англии. Но встречаться с ней…
– Ни в коем случае! – запротестовала я. – Я не готова к встрече с Мэри Сидни.
– В равной степени и Мэри Сидни не готова к встрече с вами, госпожа Ройдон. Но полагаю, Генри прав, – сказал Уолтер. – Вскоре вы устанете от друзей Мэтью и начнете искать своих. Без них вы обречены на праздность и меланхолию. – Уолтер кивнул Мэтью. – Тебе стоит пригласить Мэри на ужин.
