Вид из окон был схожим, чего не скажешь о внутреннем убранстве. Лондонское жилище Мэтью отличалось просторностью и уютом, однако замок Байнард недвусмысленно показывал: здесь живут аристократы. По обе стороны от камина стояли широкие мягкие диваны и несколько глубоких кресел, куда женщина могла забраться с ногами и прикрыться подолом своего платья. Стены оживляли шпалеры, красочный орнамент которых чередовался со сценами из классической мифологии. Обстановка этого помещения говорила не только о богатстве хозяев, но и об их склонности к ученым занятиям. Столы были заполнены книгами, обломками древних статуй, минералами, морскими раковинами, засушенными плодами каких-то деревьев, рисунками, картами и прочими диковинами.
– Никак господин Ройдон?
Человек, порывисто вставший со стула, был темноволосым, с легкой проседью. Бородка клинышком делала его лицо еще более вытянутым. В одной руке он держал дощечку, в другой – маленькую кисточку.
– Хиллиард! – радостно воскликнул Мэтью. – Что привело вас сюда?
– Заказ леди Пемброк, – ответил человек, помахав палитрой. – Я должен закончить эту миниатюру. Графиня желает преподнести ее в качестве новогоднего подарка.
Светло-карие глаза художника изучающе глядели на меня.
– Я и запамятовал, что вы еще не познакомились с моей женой. Диана, позволь тебе представить портретиста Николаса Хиллиарда.
– Рада знакомству с вами, – сказала я, делая реверанс.
В конце XVI века население Лондона превышало сто тысяч человек. И откуда Мэтью знал всех, кого затем историки будут называть знаменитостями Елизаветинской эпохи?
– Я видела ваше творчество и восхищена им.
– Диана видела портрет сэра Уолтера, который вы написали мне в прошлом году, – поспешил объяснить Мэтью, сгладив мое излишне восторженное приветствие.
– Согласен, это одна из лучших ваших работ, – подхватил Генри, заглядывая художнику через плечо. – Но портрет, который вы заканчиваете, явно ее превзойдет. На вашей миниатюре, Хиллиард, Мэри как живая. Вам потрясающе удалось запечатлеть ее пристальный взгляд.
Слуга подал вино. Генри, Мэтью и Хиллиард беседовали вполголоса. Предоставленная самой себе, я стала разглядывать страусиное яйцо, оправленное в золото, и морскую раковину на серебряной подставке. Рядом, на том же столе, лежали драгоценные математические инструменты, которые я даже не осмелилась взять в руки.
– Мэтт! – Графиня Пемброк остановилась в дверях.
Служанка торопливо протянула ей платок, которым графиня столь же торопливо вытерла перепачканные чернилами пальцы. Меня удивило, почему она так беспокоится о пальцах, когда ее платье сизого цвета было не только усеяно кляксами, но и прожжено в нескольких местах. Впрочем, я поторопилась с выводами. Графиня сбросила это простое одеяние, под которым оказался куда более элегантный наряд из бархата и тафты сочного лилового цвета. Когда она передавала служанке подобие лабораторного халата, я уловила отчетливый запах пороха. Графиня откинула за правое ухо тугой локон светлых волос. Она была высокой и гибкой, с кожей кремового цвета и глубоко посаженными карими глазами.
– Мой дорогой друг, – сказала она, радостно протягивая к Мэтью руки. – Я столько лет тебя не видела. С самых похорон моего брата Филипа.
– Здравствуй, Мэри. – Мэтью наклонился к ее руке. – Ты замечательно выглядишь.
– Ты же знаешь, я не в ладах с Лондоном. Но у нас сложилась традиция: приезжать на очередную годовщину восшествия королевы на престол. Я решила задержаться. Филип много сил отдал псалмам. Я продолжаю его труд. Есть и еще кое-какие занятия, которым я не придаю особого значения. И есть минуты утешения, когда встречаешься со старыми друзьями.
Мэри говорила с оттенком аристократической небрежности, но голос выдавал острый ум этой женщины.
– Вы и впрямь цветете, – сказал Генри, добавляя свою порцию комплиментов.
Чувствовалось, он симпатизировал графине.
Карие глаза Мэри остановились на мне.
– А это кто?
– Я так обрадовался встрече с тобой, что позабыл всякий этикет. Позволь представить мою жену Диану. Мы недавно поженились.
– Здравствуйте, миледи, – произнесла я, снова делая реверанс.
Туфли Мэри были расшиты золотой и серебряной нитью. Похоже, там уместился целый рай со змеями, яблоками и насекомыми. Должно быть, такие туфельки стоили целое состояние.
– Здравствуйте, госпожа Ройдон, – ответила она, с любопытством разглядывая меня. – А теперь, когда все церемонии соблюдены, давайте называть друг друга просто Мэри и Диана. Генри рассказывал, что вы знаток алхимии.
– Миледи, я всего лишь изучаю алхимию, не более того, – поправила я нашего друга. – Лорд Нортумберленд слишком щедр.
– А ты чересчур скромна, – сказал Мэтью, беря меня за руку. – Можешь мне верить, Мэри, моя жена весьма сведуща в алхимии. Но Диана впервые в Лондоне. Хэл подумал, что, быть может, ты поможешь ей освоиться в городе.
