– Приятно слышать, – сказала Мэри и стала помешивать какую-то неприглядного вида жидкость, которая пахла еще хуже. – От Мэтью сейчас многое зависит. Королева уповает на него больше, чем на кого-либо из своих придворных, за исключением лорда Берли.
– Жаль только, что его настроение не отличается постоянством. Нынче оно похоже на ртуть. То Мэтью готов меня оберегать даже в нашей гостиной, а через полчаса вдруг начисто забывает обо мне и ведет себя так, словно я предмет мебели.
– Так мужчины обращаются с тем, что им принадлежит, – сказала Мэри, берясь за кувшин с водой.
– Я не его собственность, – не слишком учтиво заявила я.
– Мы с вами знаем одно, закон говорит другое, Мэтью чувствует третье. И это три разные точки зрения.
– А так быть не должно! – выпалила я, готовая спорить.
Мэри кротко, понимающе улыбнулась, погасив мой запал:
– Согласитесь, Диана: нам повезло с мужьями больше, чем другим женщинам. Слава Богу, у нас есть книги и свободное время, чтобы предаваться своим увлечениям. У большинства женщин этого нет.
Мэри еще раз помешала отвратительную жидкость, затем перелила ее в стеклянную реторту.
Я задумалась о жизни Энни, мать которой умерла в крипте церкви, а тетка из-за мужниных предрассудков отказалась взять ее к себе. На многое ли может надеяться юная ведьма, когда вырастет?
– Скажите, а вы обучаете своих служанок чтению? – спросила я графиню.
– Конечно, – тут же ответила Мэри. – А еще учу писать и считать. Такие способности повысят их ценность в глазах хорошего мужа, который любит зарабатывать деньги, а не только тратить.
Она подозвала Джоан, и они вдвоем поставили хрупкую реторту на огонь.
– В таком случае Энни тоже должна учиться, – сказала я, кивнув девочке.
Та стояла в сумрачном углу. Бледное лицо и светлые волосы с серебристым отливом делали ее похожей на призрак. Образование сделает ее увереннее. Она и так не побоялась торговаться с аптекарем из-за цены воска. Рачительное отношение к хозяйским деньгам подняло ее в собственных глазах.
– В будущем Энни не раз поблагодарит вас за это, – сказала Мэри, перестав улыбаться. – Нам, женщинам, ничего не принадлежит, кроме того, что находится у нас между ушей. Нашими дарованиями вначале распоряжается отец, а затем муж. Мы целиком посвящаем себя семье. Мы что-то пишем или шьем, но и это сразу же становится собственностью кого-то другого. Нам принадлежат лишь наши мысли, и то пока мы не поделились ими. Энни обязательно нужны ее собственные слова, собственные мысли и идеи. Тогда у нее будет то, что невозможно отобрать. Ее собственный мир.
– Жаль, Мэри, что вы не мужчина, – улыбнулась я.
Впрочем, графиня Пемброк и сейчас могла заткнуть за пояс очень и очень многих, как мужчин, так и женщин.
– Будь я мужчиной, то удалилась бы в свои владения или любезничала бы при дворе, как Генри. Не исключено, что занималась бы государственными делами, как Мэтью. А так я нахожусь у себя в лаборатории и веду приятный разговор с вами. Если взвесить все «за» и «против» нашей с вами участи, можно сказать, что мы находимся в выигрыше, даже если нас иногда ставят на слишком высокий пьедестал, а порой ошибочно принимают за кухонный стул. – Мэри озорно мне подмигнула.
– Возможно, вы и правы, – засмеялась я.
– Доводись вам бывать при дворе, вы бы не сомневались на этот счет. А теперь… – Мэри повернулась к нагреваемой реторте. – Теперь нам нужно проявить терпение и дождаться, пока prima materia нагреется и закипит. Если мы все сделали правильно, то получим основу для сотворения философского камня. Предлагаю заглянуть в книгу, где описаны последующие шаги эксперимента. Надеюсь, на сей раз у нас все получится.
Стоило мне увидеть алхимические манускрипты, и я напрочь забывала о времени. В этом зачарованном состоянии меня и нашли Мэтью и Генри, появившиеся в лаборатории. Мы с Мэри были поглощены беседой об иллюстрациях в собрании алхимических текстов, имеющих общее название «Pretiosa Margarita Novella» – «Новая драгоценная жемчужина». Неужели день прошел и близился вечер?
– Я пока не могу вернуться домой, – запротестовала я. – У Мэри такие манускрипты…
– Мэтью эта книга знакома. Ее подарил мне его брат. Но тогда у Мэтью не было образованной жены. Возможно, теперь он сочтет, что брат поторопился, – засмеялась Мэри. – В солярии вас ждет вино. Я надеялась увидеть вас обоих.
Генри посмотрел на графиню и заговорщически ей подмигнул.
Я неохотно отложила книгу и принялась мыть руки. Мэри записывала в подобие лабораторного журнала результаты ее сегодняшних трудов. Когда мы все уселись в солярии, Генри, не в силах сдержать волнение, спросил:
– Мэри, но теперь-то пора?
– Ваша горячность по части вручения подарков не уступает пылу юного Уильяма, – засмеялась она. – Мы с Генри приготовили вам подарок по случаю Нового года и вашего брака.
А нам с Мэтью было нечего подарить ни ей, ни Генри. Я как-то вообще забыла о новогодних подарках. Наверное, все это было написано у меня на лице, поскольку Мэтью горестно вздохнул и сказал:
– Когда дело касается подарков, даже не пытайся соперничать с Мэри и Генри. Проиграешь.
