– Чепуха! – возразила Мэри. – Мэтью спас жизнь моему брату Филипу и помог Генри удержать его владения. Это долги, которые не отплатишь никакими подарками. Так что не портите нам удовольствие своими вздохами. Новобрачным принято дарить подарки. Да и Новый год наступил. Кстати, Мэтью, что вы подарили королеве?
– После того как она отправила несчастному королю Якову еще одни часы как напоминание о необходимости дожидаться благоприятного момента, я тоже хотел подарить ей часы, но песочные. Тоже напоминание, что и она смертна, – сухо ответил Мэтью.
Генри с ужасом посмотрел на моего мужа:
– Нет. Такого просто не может быть.
– Конечно. Это была всего лишь пустая мысль, посетившая меня в минуту отчаяния, – заверил друга Мэтью. – А королеве я подарил изысканную чашу с крышкой. Ей все дарят такие чаши.
– Генри, не забудьте о нашем подарке, – сказала Мэри, которой передалось его волнение.
Генри вынул бархатный мешочек и подал мне. Повозившись с завязками, я вытащила тяжелый золотой медальон на такой же тяжелой цепи. Лицевая сторона была покрыта филигранью и усыпана маленькими рубинами и бриллиантами. В центре красовались полумесяц и звезда из герба Мэтью. Я перевернула медальон, с восторгом глядя на гирлянды цветов и ветвей, напоминающих ветви плюща. Они были выполнены из перегородчатой эмали. Затем я осторожно нажала пружину замочка. Медальон раскрылся. Внутри был миниатюрный портрет Мэтью.
– Предварительные наброски мастер Хиллиард делал сам, с натуры. Но перед праздниками он был настолько занят, что живописную часть работы выполнял его помощник Исаак, – пояснила Мэри.
Я разглядывала миниатюру под разными углами. Мэтью был запечатлен таким, каким я видела его дома, когда он допоздна работал в кабинете. Кружевной воротник рубашки расстегнут. Мэтью смотрит на зрителя, приподняв правую бровь: знакомое сочетание серьезности и насмешливости. Его черные волосы убраны со лба, словно он провел по ним пятерней. В длинных пальцах левой руки он держит медальон. В эту эпоху такой портрет наверняка считался чрезмерно откровенным и эротичным.
– Ну как, вам нравится? – спросил Генри.
– Я в него просто влюбилась, – призналась я, не в силах оторвать взгляд от нового сокровища.
– Исаак более… дерзок в композиции, нежели его хозяин. Но когда я сказала ему, что это свадебный подарок, он изложил мне свои доводы, и я с ними согласилась. Медальон станет особой тайной жены, поэтому ее муж будет изображен в более откровенном виде, не предназначенном для чужих глаз, – сказала Мэри, заглядывая через плечо. – При большом портретном сходстве я все же очень хочу, чтобы мастер Хиллиард научился точнее изображать подбородки.
– У меня нет возражений. Я всегда буду дорожить этим портретом.
– А это тебе, – сказал Генри, протягивая Мэтью такой же мешочек. – Хиллиард предположил, что твой подарок могут увидеть другие, в том числе и при дворе, поэтому прибегнул к… определенному иносказанию.
– Уж не этот ли медальон Мэтью держит на моей миниатюре? – спросила я, указывая на камень молочного цвета в простой золотой оправе.
– Думаю, этот, – ответил Мэтью. – Лунный камень. Верно, Генри?
– Старинная вещь, – с гордостью сообщил Генри. – Он был в коллекции моих древностей, и мне представился повод подарить его тебе. Как видишь, интаглио изображает богиню Диану.
Миниатюра внутри, хотя и написанная в более официальной манере, выглядела достаточно необычно для Елизаветинской эпохи. Я была изображена в красно-коричневом платье, отороченном черным бархатом. Изящный воротник не закрывал сверкающее жемчужное ожерелье. Однако была одна впечатляющая особенность, намекавшая на интимность подарка, – мои волосы. Они свободно ниспадали на плечи и спину. Настоящее буйство рыжевато-золотистых локонов.
– Голубой фон подчеркивает цвет глаз Дианы. А ее рот… совершенно такой же, как в жизни, – признался Мэтью.
Как и я, он был потрясен подарком.
– Я позаботилась и о надлежащем футляре, – сказала Мэри, подавая знак Джоан. – Он удобен для хранения медальонов и позволяет любоваться ими, когда они не на вас.
Футляр представлял собой шкатулку с двумя овальными углублениями, выстланными черным бархатом. Обе миниатюры идеально входили в свои ниши и издали смотрелись гармоничной парой портретов.
– Мэри и Генри умеют делать подарки. Поражаюсь их предусмотрительности, – сказал Мэтью, когда мы вернулись домой. – Он встал у меня за спиной, сцепив руки на моем животе. – А я так и не успел написать твой портрет. Даже не думал, что первое изображение тебя будет сделано Николасом Хиллиардом.
– Портреты просто великолепны, – сказала я, кладя свои руки поверх его.
– Но?.. – Мэтью чуть отодвинулся и наклонил голову.
– Мэтью, миниатюры Николаса Хиллиарда очень ценятся. И это при его жизни. Потом за ними начнется настоящая охота. Мы исчезнем, а они останутся в шестнадцатом веке. Они настолько красивы, что у меня просто рука не поднимется уничтожить их перед возвращением.
