Такую крупицу милосердия получала далеко не каждая схваченная ведьма.
– Ваше письмо, милорд, они не стали даже читать. Хэнкоку было велено оставить шотландскую политику заботам короля Якова, иначе в следующий раз, когда он появится в Эдинбурге, сам окажется за решеткой.
– Ну почему я ничего не могу исправить?! – взорвался Мэтью.
– Значит, не только потеря ребенка толкнула тебя в темные объятия Кита. Ты пытался отгородиться и от шотландских событий.
– Сколько бы я ни пытался изменить ход событий, мне никак не сломать проклятую закономерность, которой они подчиняются, – вздохнул Мэтью. – Прежде, в своей роли шпиона королевы, я радовался беспорядкам в Шотландии. Как член Конгрегации, я считал смерть Сэмпсон приемлемой платой за сохранение статус-кво. Но теперь…
– Теперь ты женился на ведьме, – сказала я. – И все выглядит по-другому.
– Я зажат между тем, во что верил когда-то, и тем, чем дорожу сейчас. Истины, которые я раньше почитал святой правдой и с гордостью защищал… И громада того, что я вообще перестал понимать или понимаю совсем по-иному.
– Я снова отправлюсь в город, – сказал Пьер, поворачиваясь к двери. – Возможно, разузнаю еще кое-что.
Я смотрела на усталое лицо мужа:
– Мэтью, нельзя рассчитывать на полное понимание всех жизненных трагедий. Я бы тоже очень хотела, чтобы наш ребенок уцелел. Я знаю, каким безнадежным все это видится сейчас. Но нынешнее тяжелое время не отнимает у нас будущего. Такого будущего, где наши дети благополучно растут и им ничто не угрожает.
– Выкидыш на раннем сроке беременности почти всегда указывает на генетическую аномалию, сделавшую плод нежизнеспособным. Если такое случилось один раз… – Он умолк.
– Есть генетические аномалии, не вредящие жизни и здоровью ребенка. Пример перед тобой, – сказала я, указывая на себя.
Для генетиков я была химерой с набором несовместимых генов.
– Диана, я не выдержу потери еще одного ребенка. Просто… не выдержу.
– Знаю, – тихо сказала я.
Я едва стояла на ногах. Усталое тело требовало хотя бы нескольких часов забытья, называемого сном. Да и Мэтью требовалось отдохнуть. Я ведь даже не видела своего ребенка, не сжилась с ним, как Мэтью с Люка, и все равно душевная боль была невыносимой.
– В шесть вечера меня ждут у Благочестивой Олсоп. А ты снова пойдешь с Китом?
– Нет, – ответил Мэтью. Он поцеловал меня. Хорошо, что поцелуй был недолгим, иначе я бы захлебнулась в его сожалении. – Я пойду с тобой, – добавил он.
Мэтью сдержал слово. Они с Пьером довели меня до дома Благочестивой Олсоп, а сами удалились в «Золотого гусенка». Самым вежливым образом ведьмы им объяснили, что
Моя тетка Сара наверняка обратила бы пристальное внимание на то, как Сюзанна и Марджори готовят священный круг. Часть веществ и предметов, используемых ведьмами, была мне знакома, например соль, которую сыпали на пол для очистки пространства, другие я видела впервые. Ведьмин набор Сары состоял из двух ножей с белой и черной рукояткой, гримуара семейства Бишоп, а также различных трав и растений. Ведьмам Елизаветинской эпохи требовалось большее число магических атрибутов, включая метлы. Ведьму с метлой я видела лишь в день Хеллоуина, где метла была такой же обязательной принадлежностью праздника, как остроконечные шляпы.
Каждая ведьма принесла в дом Благочестивой Олсоп свою метлу, отличавшуюся от других. У Марджори метла была из ветки вишневого дерева. В верхней части ручки кто-то вырезал символы и знаки. Вместо тонких прутиков, служащих для подметания, Марджори привязала пучки сухих трав. Эти травы играли важную роль в ее магии. Репейник помогал разрушать чужие заклятия. Пиретрум девичий с его бело-желтыми цветками давал защиту, а жесткие стебли розмарина с их неяркими листьями требовались для очищения и ясности. Метла Сюзанны была из вяза. Это дерево символизировало фазы жизни от рождения до смерти и имело отношение к ее ремеслу повитухи. К ее метле тоже были привязаны растения: мясистые зеленые листья ужовника способствовали исцелению, белые головки цветов посконника (они казались сгустками белой пены) давали защиту, а колючие листья крестовника – хорошее здоровье.
Марджори и Сюзанна, двигаясь по часовой стрелке, методично покрывали солью пол, не пропуская ни одного дюйма пространства. Соль требовалась не только для очистки места ритуала. По словам Марджори, соль служила защитным барьером, чтобы моя сила, получив полную свободу, не выплеснулась в окружающий мир.
