– Останется лишь смутное ощущение потери того, что было у нее когда-то и чего она лишилась. – Пальцы Шампье снова заскользили по моему лбу. – Очень странно, – нахмурился ведьмак. – Почему
Я совсем не хотела, чтобы Шампье вытащил из меня воспоминания о принятии в клан Филиппа. Я вообще не хотела, чтобы он рылся в моей памяти. Незачем ему знать о моей учебе в Йельском университете, о Саре и Эм, о Мэтью. Наконец, о моих родителях. Я впилась в подлокотники кресла. Вампир крепко держал мою голову, а ведьмак готовился перетрясти и похитить у меня мысли и память. И ни малейшего дуновения ведьминого ветра, ни искорки ведьминого огня не пришло мне на помощь. Мои магические силы молчали.
– А ведь это вы пометили ведьму! – воскликнул Шампье, с нескрываемым упреком глядя на Филиппа.
– Да, – ответил Филипп, не вдаваясь в объяснения.
– Но такого еще не бывало, сир. – Пальцы Шампье продолжали рыться в моем разуме. Его глаза широко распахнулись от удивления. – Это просто немыслимо! Как может она быть… – Он застонал, опустив голову.
Кинжал вошел Шампье между ребер не на всю длину лезвия, но достаточно глубоко. Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в эфес. Когда ведьмак попытался вырвать кинжал, я вогнала лезвие до конца. У ведьмака начали подгибаться колени.
– Оставь его, Диана, – скомандовал Филипп, пытаясь разжать мои пальцы. – Он сейчас умрет. Тело упадет на пол. Тебе не удержать такую тяжесть.
Но я не могла убрать пальцы с эфеса. Шампье был еще жив, и, пока он дышал, он мог лишить меня памяти.
Возле плеча ведьмака мелькнуло бледное лицо с потемневшими глазами. Сильная рука Мэтью быстро свернула лионскому печатнику шею. Хрустнули кости, оборвались жилы. Мэтью припал к развороченному горлу Шампье и стал жадно пить кровь.
– Где тебя носило? – сердито спросил Филипп. – Нужно было поторопиться. Диана ударила его, не дав договорить.
Пока Мэтью пил, в библиотеку вбежали Тома и Этьен. За ними – ошеломленная и испуганная Катрин. Широко распахнутая дверь позволяла увидеть часть коридора. Там собрались Ален, Пьер, кузнец, Шеф и двое солдат, которые обычно несли караул у ворот.
– Vous avez bien fait[45], – заверил их Филипп. – Все уже закончилось.
– От меня требовалось думать, – сказала я.
Мои пальцы онемели, но я и сейчас не могла их оторвать от эфеса кинжала.
– И остаться в живых. Ты восхитительно с этим справилась, – ответил Филипп.
– Он мертв? – хрипло спросила я.
Мэтью поднял голову.
– Мертв решительно и бесповоротно, – успокоил меня Филипп. – Одним пронырливым кальвинистом в округе стало меньше. Сообщил ли он друзьям, что едет сюда?
– Скорее всего, нет, – ответил Мэтью. Он смотрел на меня, и к его глазам возвращался их привычный цвет. – Диана, любовь моя, позволь мне вытащить этот кинжал.
Кинжал с лязгом упал на пол, а следом – с негромким стуком – тело Андре Шампье. Знакомые холодные руки сжали мой подбородок.
– Он что-то учуял в Диане, и это его удивило, – сказал Филипп.
– Я так и понял. Но лезвие достигло сердца раньше, чем я сумел выяснить, что именно.
Мэтью нежно обнял меня. Я не чувствовала своих рук и даже не пыталась сопротивляться.
– Мэтью, представляешь? Шампье намеревался забрать мои воспоминания. Вырвать их с корнем. В том числе и память о родителях. Это все, что у меня от них осталось. А вдруг он лишил меня всех знаний по истории? Как я буду преподавать, когда вернусь?
– Ты поступила правильно. – Одной рукой Мэтью обнимал меня за талию, другой – за плечи, прижав щекой к своей груди. – Откуда ты добыла кинжал?
– Из-за моего голенища, – ответил Филипп. – Должно быть, видела вчера, как я его доставал.
– Понятно. В сообразительности тебе не откажешь, ma lionne. – Мэтью поцеловал меня в макушку и вдруг спросил: – А какой черт принес Шампье в Сен-Люсьен?
– Я сам позвал его, – сообщил Филипп.
– Ты выдал нас Шампье? – взвился Мэтью. – Да он же один из самых отвратительных тварей во всей Франции!
– Маттаиос, мне нужно было убедиться в надежности Дианы. Она знает слишком много наших тайн. Вот я и хотел проверить, что она в состоянии хранить их, даже когда сталкивается с другими ведьмами. Я не мог рисковать безопасностью нашей семьи.
Чувствовалось, Филипп не намерен извиняться за случившееся.
– Ты бы остановил Шампье, не дав ему украсть мысли Дианы? – спросил Мэтью, глаза которого вновь стали темнеть.
– Смотря по обстоятельствам.
– По каким обстоятельствам?! – закричал Мэтью, еще крепче обнимая меня.
– Появись Шампье три дня назад, я бы вообще не стал вмешиваться. Пусть ведьмы сами разбираются. Братству до этого дела нет.
– И ты обрек бы мою пару на страдания?
Чувствовалось, Мэтью не верил своим ушам.
– Еще вчера защита твоей пары была бы целиком твоей ответственностью. Не сумел бы ее защитить – значит не настолько ты предан своей ведьме, как надлежало бы.
– А сегодня? – спросила я.
Филипп внимательно на меня посмотрел:
– Сегодня ты являешься моей дочерью. И потому я остановил бы дальнейшие поползновения Шампье. Но мне даже не понадобилось вмешиваться. Ты сама себя спасла.
