– Но ведь это книги, а не письма, – осторожно заметила Эмили.
Она лишь недавно познакомилась с Изабо, но зато Эмили была хорошо знакома с жуткими легендами, окружавшими мать Мэтью и ее деяния в Трире и других местах. Предводительница семейства де Клермон отнюдь не питала дружеских чувств к ведьмам, и хотя Диана доверяла Изабо, Эмили не спешила этого делать.
– Я не ищу писем. Мы оставляли друг другу записочки, помещая их между страницами книг и внутри их корешков. Когда Филиппа не стало, я перешерстила в библиотеке каждую книгу. Для меня эти записочки были как частички его самого. Должно быть, я что-то упустила.
– Возможно, послания нужно искать не здесь. Или тогда их… еще не существовало, – донесся из сумрака двери сухой женский голос.
Рыжие волосы Сары Бишоп по степени растрепанности вполне могли соперничать с волосами Изабо, а лицо было бледным от волнений и недосыпания.
– Когда Марта увидит этот развал, с ней случится припадок. Хорошо, что здесь нет Дианы. Она бы вогнала тебя в зевоту длинной лекцией об особенностях хранения старинных книг.
Табита, которая сопровождала ведьму всюду, проскочила у Сары между ног.
– Что ты хочешь этим сказать, Сара? – удивилась Изабо, поскольку теперь настал ее черед удивляться.
– Время – штука хитрая. Даже если все пошло по плану и Диана с Мэтью переместились в первое ноября тысяча пятьсот девяностого года, пока еще слишком рано искать послания от твоего мужа. А прежде ты и не могла найти его записки, поскольку Филипп тогда не был знаком с моей племянницей… По-моему, Табита закусывает какой-то книгой.
Табите в замке очень нравилось. Здесь в изобилии водились мыши и хватало темных углов, где можно было спрятаться. Освоившись, кошка стала забираться на портьеры и вспрыгивать на мебель. Вот и сейчас, устроившись на одной из полок, Табита грызла уголок кожаного переплета.
– Kakó gati![56] – крикнула Изабо, бросаясь к полкам. – Это же одна из любимых книг Дианы!
Табита, которая никогда не избегала столкновений с другими хищниками, исключая Мириам, столкнула книгу с полки и спрыгнула сама и застыла над добычей, словно львица, стерегущая лакомый кусок мяса.
– Да это же один из алхимических трактатов с иллюстрациями, – сказала Сара, отобрала у Табиты книгу, перелистала страницы, затем принюхалась. – Неудивительно, что Табита решила пожевать переплет. Он пахнет кожей и мятой, совсем как ее любимая игрушка.
На пол упал квадратик бумаги, сложенной в несколько слоев. Лишившаяся книги, Табита зажала новую добычу острыми зубами и бочком направилась к двери. Но Изабо ее опередила. Схватив Табиту за загривок, вампирша вытащила квадратик из кошачьей пасти, а затем поцеловала оторопевшую кошку в нос.
– Умная киса. Будет тебе на ужин большая рыбина.
– Так ты это искала? – удивилась Эмили.
По ее мнению, жалкий клочок бумаги не стоил того, чтобы перевернуть вверх дном всю библиотеку.
Ответом ей были действия Изабо. Она осторожно развернула находку, оказавшуюся пятидюймовым квадратом плотной бумаги, покрытой с обеих сторон маленькими значками.
– Написано каким-то шифром, – заявила Сара.
У нее на шее болтался шнурок с очками в полосатой оправе. Сара торопливо водрузила очки на нос.
– Это не шифр, а греческий язык, – пояснила Изабо, дрожащими руками расправляя бумагу.
– И что там написано? – спросила Сара.
– Сара! – с упреком воскликнула Эмили. – Это же частная переписка.
– Послание Филиппа. Он их видел, – выдохнула Изабо.
Глаза вампирши забегали по строчкам. Одна рука потянулась ко рту. Изабо испытывала облегчение и до сих пор не верила, что поиски увенчались успехом.
Сара терпеливо ждала, когда вампирша закончит чтение. Оно длилось целых две минуты. Будь на месте Изабо кто-нибудь другой, Сариного терпения хватило бы от силы секунд на тридцать.
– Ну так что там написано?
– Праздники они встретили вместе с ним. «Рождественским утром я простился с твоим сыном. Наконец-то он счастлив, связав судьбу с женщиной, которая идет по стопам богини и достойна его любви», – вслух прочла Изабо.
– А ты уверена, что Филипп пишет о Мэтью и Диане? – спросила Эмили.
Тон письма показался ей непривычно официальным и туманным для общения между мужем и женой.
– Да. Мэтью всегда вызывал у нас беспокойство, хотя с его братьями и сестрами случались куда более опасные приключения. Моим единственным желанием было видеть Мэтью счастливым.
– Слова о женщине, «которая идет по стопам богини», вполне ясно намекают на Диану, – согласилась Сара. – Скорее всего, твой муж не мог написать ее имя и упомянуть, что Диана – ведьма. Вдруг его записку нашел бы кто-нибудь другой?
– А вот что он пишет дальше, – продолжала Изабо. – «Свет мой, судьба и по сей день не перестает меня удивлять. Боюсь, всех нас ждут трудные времена. Я буду делать все, что в моих силах, в течение времени, остающегося у меня, чтобы обеспечить твое благополучие и благополучие наших детей и внуков; тех, которыми мы уже благословлены, а также еще не рожденных».
Сара вполголоса выругалась:
– Он так и написал «нерожденных»? Правильнее было бы «несотворенных».
