– Просто святой отец не был готов. Но мы не имеем права повторить его ошибку. Я думаю, что в первую очередь, нам нужна информация! Мы уже кое-что знаем о враге. Знаем, что ему нужно, – короткий кивок в сторону угла, – а значит, сможем подготовиться к встрече. Также нам известно, что действовать стоит днём.
– Он не ходит днём. Думаешь, тварь, прожившая сотни лет, глупа?
– Нет, думаю, нет. Над этим ещё поразмыслим, гхм… в первую очередь, нам следует отправиться туда, где можно добыть самое грозное оружие – знания! – Ирвин улыбнулся как карточный игрок, что готов выложить на стол козырную комбинацию. – Давайте заглянем в кабинет отца Клауса.
Возникла пауза. Каждый обдумывал услышанное.
– Это так неожиданно, что может сработать, – Кристан поправил очки. – Храмовой стражи почти не осталось, остановить нас будет некому. Конечно, если сможем пробраться внутрь, не переполошив весь храмовый комплекс.
– Именно! Здание, где нас держали, стоит в стороне от остальных. И я видел там отдельный проход, которым можно воспользоваться. А уж в кабинете Клауса лежит целая кипу бумаг, свитков и книг. Они нам наверняка помогут!
– Там моё оружие, без него хожу как голый. А ещё, я не поблагодарил храмовников за тёплый приём, – Сигерн расплылся в хищной улыбке. Он явно не забыл, как их повязали в переулке. И прощать обидчиков привычки не имел. – Я с вами.
– Только вот Сибия… может мне стоит остаться и присмотреть за ней? – забеспокоился барон.
– Думаю, можно обойтись и без этого. Кристан, она же большая девочка, сама может о себе позаботиться.
– Меня беспокоит её состояние.
– Тогда подождём до вечера, и посмотрим, как она будет себя чувствовать. Всё равно до заката нам нет смысла выходить отсюда, – теперь журналист пытался оттереть измазанные пальцы, но получалось не очень.
– Ты нам нужен, фехтовальщик. Ты единственный здесь, у кого есть оружие, – оборотень с презрением посмотрел на убогий ножичек, который всё ещё вертел в руках, – оно пригодится, когда всё пойдёт не так.
– Кое в чём ты прав, – вздохнул фон Рой, – всё всегда идёт не так. Только я не стану убивать храмовников, и тебе не позволю, имей это в виду.
Двое мужчин смотрели друг на друга несколько мгновений. Вроде бы без злобы, но во взгляде каждого была калёная сталь. В комнате повеяло холодком.
– Я не убийца, – медленно произнёс Сигерн.
– Мне казалось, Стилет утверждал обратное. Интересно, с чего бы? А он убивал только тех, кто сильно замарал руки. Да и ты сам признался недавно, что убивал людей.
Здоровяк как-то поник и отвёл взгляд.
– Это были дерьмовые люди, – голос его стал глухим. – И я никогда не радовался чужой смерти. Жрец учил меня охотиться на двуногих. Заставлял выслеживать и убивать их, когда я был ещё щенком. Но я не захотел становиться таким как он.
– Прости, – значительно мягче проговорил Кристан, и потёр левый глаз, – я погорячился. Просто ты так говорил о храмовниках, будто собирался их всех поубивать. Но я не думаю, что они скверные. Мне искренне жаль отца Клауса.
– А мне казалось, он тебя ненавидит, – задумчиво проговорил Ирвин.
– Возможно. Жаль, что он так и не успел объяснить за что. Наверное, он знал нечто неприятное о моей семье. Род фон Ройх один из древнейших в Королевстве, и я вовсе не посвящён в его тайны.
– Хватит пустой болтовни, – наёмник подался вперёд, – мы решили действовать. Значит, нужен план.
Человек заорал, не щадя связок. В его голосе смешались паника и безумное желание выжить – так кричат на самой грани, желая отпугнуть смерть. Он вскинул револьвер. Рука тряслась, попасть он не мог, и сам это понимал: просто решил продать шкуру как можно дороже. Плюнуть свинцом в лицо злой судьбе.
Выстрел. Но мужчина слеп в тенях, беспомощен как младенец. Громадный волк без труда уходит от пули, и делает рывок. Удар могучей лапы подбрасывает тело в воздух, вырывает из груди веер багряных брызг. Солдат с погонами офицера падает на мостовую, его глаза стекленеют. Он был последним.
– Хр-р-р-рабрый, – довольно рокочет зверь, – достойная смерть.
На небе снова зажигаются звёзды, проступают контуры зданий и городской стены. Непроглядная темнота, что затопила площадь перед воротами, начинает исчезать. Она впитывается в тень одинокой фигуры, словно пролитые чернила в губку. Последние обрывки мрака цепляются за разбросанные в беспорядке тела, содрогаются, не желая отпускать добычу. Франт рычит, морщится от натуги. Поколебавшись ещё мгновение, будто не желая подчиняться хозяину, тёмные щупальца втягиваются в его тень. Она замирает, прекращая колыхаться. Мужчина медленно выдыхает, отперевшись на трость.
