У алтаря кипела схватка. И она должна была вот-вот завершиться. Сигерн, если это был он, конечно, истекал кровью, нападая уже не из последних сил – из одного упрямства. Кошмарный волк откидывал его раз за разом ударами могучих лап. Кристан проворно плясал вокруг огромного противника. Двигался он проворно, куда быстрее, чем мог бы человек. Накатывался, словно волна, жалил коротким взмахом клинка, и молниеносно отступал. Сам не подставлялся, но и заметного вреда не наносил. Можно ли было вообще порубить это чудище, репортёр не знал. Слишком уж живо тварь напоминала ему Стилета. Бестелесного, практически неуязвимого в бою.
Если молебен отца Клауса набирал силу мгновенно и бил подобно стальному молоту, то сила брата Эрна оказалась иной. Монахи подхватили слова лекаря. Опомнившись, Ирвин добавил и свой голос к общему хору. Сколько чудовищ сейчас билось в центре зала? Одно, два, или три? Было не ясно, а общая молитва, пусть медленно, а всё же обретала мощь. Она не была молотом, скорее напоминала росток, который осторожно проклёвывается из земной тверди и тянется к небу.
Витые узорчатые колонны начинали мерцать. Они словно бы отбрасывали тени, только дорожки от каменных столбов состояли из света. Храм отзывался на молитву служителей едва уловимой вибрацией. Каждый камень в кладке, каждое витражное стёклышко, каждый узор белоснежной лепнины купола – всё это тихонько пело. Постепенно музыка дома богов заглушила дикий гомон сражения. Журналист не был уверен, что дерущиеся слышат то же прекрасное пение, что и он. Но вот эффект они точно заметили.
Лучи медленно скрестились на чёрной мечущейся громаде Фрауга. Схватили его, словно пальцы самого Хранящего. Фигура хищника задымилась, он отчаянно взвыл. Забился в силках, как пойманный зверь.
– Убью! – вырвалось из глотки. – Жалкие. Недостойные черви!
Человекоподобный волк вцепился ему в глотку и повис мёртвым грузом. Монстр ревел, брыкался, но его ярость тонула в напевах пробуждённой силы святилища. Кристан, шипя от боли, нырнул в луч света. От его кожи и волос повалил едкий тёмный дым. Сабля взлетела, рубанула по рёбрам. Жестокий удар рассёк кости. Сыщик бил ещё и ещё, затем размахнулся, и вогнал руку в грудную клетку чудовища.
Древний монстр издал рык, больше смахивающий на скорбное рыдание. Фон Ройх с торжествующей улыбкой рванулся прочь. Из раны потоком ударила кровь, тут же испаряясь и скрывая тушу зверя непроглядным дымом. А в руке барона осталось ещё бьющееся сердце.
Монахи оборвали молитву. Призрачный свет колонн померк, словно его и не было. В ушах всё ещё звенела тихая мелодия, смешанная с предсмертным стоном. Ирвин молча смотрел, как лицо его друга исказила гримаса безудержной жадности. Победитель впился зубами в сердце поверженного врага.
******
До рассвета оставалось ещё не мало, но окрестности Храма уже начинали оживать. Выбирались из келий перепуганные как зайцы монахи. Раненные стражи выходили из лазарета на улицу. Двор медленно наполнялся гомоном. Люди, ничего не понимающие, встревоженные, бестолково бродили то тут то там. Переговаривались и вскрикивали при виде очередного собачьего или человеческого трупа.
Ирвин шёл через двор на выход. Ноги всё ещё слушались плохо, во всём теле ощущалась слабость, но брат Эрн заверил, что за здоровье переживать не стоит. Все раны от когтей и зубов дворняг оказались неглубокими – быстрой обработки вполне хватило. Времени у лекаря была мало, а вот пациентов очень много.
Барон шагал чуть поодаль. Он насвистывал какую-то незатейливую мелодию, и откровенно радовался происходящему. Словно ребёнок попавший на праздник. Очень страшный и кровожадный ребёнок – его рубаха и куртка были измазаны красным. И эта кровь, из сердца монстра, отчего-то не исчезала клубами дыма.
– Кристан, что с тобой произошло? – газетчик не выдержал. Он резко остановился и развернулся к другу.
– Со мной? Как бы тебе объяснить, – сыщик задумался, – я стал самим собой. Тем, кем должен быть. Только посмотри, – он раскинул руки и оскалился в улыбке, – я же герой! Неподражаемый спаситель Аренгальда!
Безумный смех напугал проходившего мимо монаха.
– Ты жуткий, – покачал головой журналист, – лучше бы ты перестал быть собой, и снова стал Кристаном. Нормальным Кристаном.
– Нет, – отрезал барон. Его веселье мгновенно улетучилось.
Ирвину сделалось крайне неуютно под колючим, плотоядным взглядом друга.
– А в прочем, – пожал тот плечами, – у нас есть ещё одно незаконченное дело.
Он вновь зашагал к главным воротам. Пришлось отправиться следом.
Ирвин вышел из арки, и тут же заметил ряд мрачных фигур. Их было много, даже очень: тёмные силуэты гвардейцев выстроились широким полукольцом. Лица скрыты тенями, глаз не различить. Но каждый, как по команде, вскинул винтовку. Синхронность их движений откровенно пугала.
– Этой ночью победителям поём мы славу! – Эрих фон Красс собственной персоной выступил вперёд. Тот же вычурный наряд. Те же дружелюбная улыбка и ледяной взгляд. Он театрально хлопал в ладоши.
– Граф? – репортёр изумился. – Вы-то что здесь делаете?!
