– А Сайнор не в курсе… – Ловчий забрался на стул со скрещенными ногами. – Аутурни назначила мне аудиенцию в своей летней резиденции, на юге Шолоха. Короля и его свиты не было. Мы обсуждали условия контракта наедине. В конце, среди прочих, прозвучала просьба не светиться почем зря во дворце и передавать все послания, отчеты и так далее исключительно через Душицу. Так что, боюсь, Сайнор не при делах. Вероятно, Аутурни просто тихонько договорилась с мастером санатором и другими участниками несостоявшейся экзекуции, чтобы все было шито-крыто.
– Погоди, ты сказал, через Душицу? Твою сестру?
– Ну да. Кто, думаешь, навел Ее Величество на светлую мысль о ручном Ходящем? Душица уже несколько лет занимает позицию старшей фрейлины. С тех самых пор, как тетушка Монета устроила этот балаган… пардон, пансионат в нашем поместье. «Одаренным» сочли, среди прочих, внучатого племянника королевы (в девичестве она была из Дома Парящих). Редкий тугодум, он внезапно – благодаря тетушке – открыл в себе шикарного мага-технаря. Парень лепит такие имаграфы – залюбуешься! Королева была очень рада, что племянник нашел свое место в жизни, и в обмен взяла Душицу под крылышко. Ты видела мою сестрицу, – Полынь хмыкнул, – такая, получив теплое место, его уже не упустит.
Я подула на горячий кофе, тихонько отхлебнула и подивилась:
– Мне не показалось, что у вас с Душицей такие уж хорошие отношения… Чтобы она за тебя замолвила слово.
Полынь пожал плечами:
– Отношения и впрямь прохладные. Помогать мне при заключении в тюрьму она, как видишь, не стала. Но теперь, когда я «чистенький», она поведала королеве, какой у нее брат умница-разумница и как его особые навыки подходят для… М-м… Улаживания некоторых аспектов королевской жизни. Самой Душице это только на руку: чем больше у меня работы, тем меньше я околачиваюсь в поместье. Чем меньше я околачиваюсь в поместье, тем реже бешу ее напоминанием о том, что половина материальных благ в ее жизни появились оттого, что меня продали теневикам. Вот такие семейные истории! – И Полынь с энтузиазмом хлопнул ладонями по столу.
Потом куратор подскочил, азартно потер руки и стремительно стал убирать со скатерти: вырвал у меня из-под носа так и не дождавшийся пробы пирог, выдернул чашку с недопитым кофе, метнулся с полотенцем к серванту и обратно. Было видно, что Ловчего разрывает от ликования. Скакать до потолка и орать «ура-ура-ура, как все здорово!» ему не позволял Суровый Мужской Характер, но лихорадочные кухонные телодвижения говорили сами за себя.
Ведь есть такие люди, для которых нет ничего слаще, чем вывернуться из-под жернова судьбы в последний момент; найти решение, когда остальные уже завалились лапками кверху – и, победив, кайфовать, кайфовать по полной от того, что они все-таки обманули обстоятельства. Симпатичный народ: острый, лукавый, ртутно-текучий, холодновато-интеллектуальный. Притягательный, безумный, особенно сумасшедший народ…
– А ты сможешь совмещать эту должность с работой в ведомстве? – насупилась я, уже готовая расстроиться в случае отрицательного ответа.
И храбро, годами скрывать свою печаль.
– Да. Смогу. Официально только в ведомстве я и буду работать. Учти это и пока держи рот на замке, ладно?
– Может, тогда вообще не надо было мне рассказывать о королеве? – забеспокоилась я.
Не то чтобы я трепло, скорее наоборот, но вдруг меня поймают феи-щекотуньи и выбьют всю правду о назначении Полыни? Очередного витка противодействия Сайнору мы явно не выдержим! Зверь, Пустота и прочие ужасы иномирного происхождения – это еще куда ни шло. Но последовательно наживать врага в собственном короле – воистину дурацкая стратегия.
Полынь в ответ на мой вопрос заулыбался так благодушно, что стал выглядеть лет на десять старше. Такие улыбки – удел раздобревших начальников типа Улиуса, а не человека-иголки вроде куратора.
– Ну как же я мог тебе не сказать… – проворковал Полынь и начал пальцем на столе рисовать какие-то загогулинки.
Амулеты его позвякивали в такт словам. Солнечные лучи-нелегалы с опаской вползали на кухню сквозь щеточку жалюзи.
– Ведь мое первое и неизменное поручение Ее Величества – это оберегать принца Лиссая, в том числе ни в коем случае не допускать вашего с ним
И, довольный моим шоком и смущением, куратор горделиво задрал подбородок.
Увы и ах, этой мирной сценой завершилось все хорошее в сегодняшнем дне.
Потому что, как ни крути, меня ждала Пустота. Вернее, необходимость что-то с нею сделать. Как там сказал Анте Давьер? Вирус, который захватывает тела людей, так, что они постепенно теряют себя. Штука мерзкая, самовольная, в Шолохе уже не первый день.
И на этом информация – все.
Я помнила, каким гадким и липким было присутствие Пустоты. Но пока что заново не поднимала эту тему в разговоре с куратором – не хотелось прерывать его краткий миг ликования.
