– Ну, справедливости ради, ты сама вчера ушла. Я уверена, иначе Дахху позвал бы и третьего бокки, и мы все вместе там дружненько поспали, насладились древностью…
– То есть ты еще и меня обвиняешь? В том, что, в отличие от тебя, я следую своим убеждениям до конца? Я знаю, что Анте – убийца, и для меня он всегда будет убийцей. А не очистится – волшебным образом – из-за пары дурацких снов. Причем, судя по твоему рассказу, ему и не за что сочувствовать! С высоты хранителя, пусть бессильного, но благородного, он упал до уровня гнусного маньяка – и это его выбор! Ни смелости, ни совести!
Подруга встала и зашагала туда-сюда по ведомственному дворику. Здесь вместо деревьев росли белесые кристаллы христопраза… Ностальгия по естественным условиям обитания горных гномов.
– Кад! – я взвыла. – Убеждения тут ни при чем. Сама знаешь – у меня с принципами с детства было туго. Всегда сомневаюсь, всегда на грани. Так и сейчас. Прах с ней, с его совестью. Но история Анте – логична. Мотивация – ясна. Вопрос с драконами – потенциально важен, но, даже если откинуть его, с Пустотой надо разбираться! А если ее чуем только я и Анте, то объединиться с ним – логично! Ясен-красен, мы не дадим ему ни спуска, ни покоя. Но давай попробуем зайти к проблеме с этой стороны. А не понравится – придумаем, как справиться самостоятельно.
– Ну да, ну да, придумаем, – фыркнула Кадия. – Ты опять все переиграешь сама и выкинешь меня за борт.
– Не выкину. – Я выдержала ее яростный взгляд.
– Выкинешь. У вас с Дахху я почему-то всегда все узнаю последней, – безжалостно подытожила Кад и тряхнула светлой челкой. Потом наклонила голову вбок: – Но знаешь что? Я все равно с вами пойду. И когда ваши расчеты пойдут полным жвылом и вся эта Пустота окажется махинацией ушлепка, я вытяну вас за шкирку из этого лыдрова дерьма. И, может, тогда вашей спеси придет каюк – и мы снова станем неразлучны, как прежде. А пока… Восемь вечера. Особняк придурка. До скорого.
Она резко развернулась, махнув золотистым хвостом, как хлыстом, и, чеканя шаг, потопала к главному входу в Чрезвычайный Департамент. Герб в виде расколотого купола, серебрящийся над дверью, неприятно проассоциировался у меня с историей наших ссор…
Люди взрослеют. Судьбы сходят с ума. Дружба становится пластичней, нерасторопней, требует уступок, поблажек, компромиссов. И, если хочешь ее сохранить, – крепкой веры. Веры и обоюдного желания – в первую очередь.
Я верила в нас троих – всегда. Кадия верила в прежних нас. И, кажется, куда меньше – в нынешних, разнесенных по разные стороны опыта, симпатий, убеждений.
К чему это все приведет?
Я зябко поежилась, проводив взглядом мелькнувший в дверном проеме хвостик подруги.
Что-то многовато в жизни становится вещей, за которые надо ежедневно бороться, если они для тебя ценны.
Неужели однажды придется выбирать? Или мне хватит сил на все и сразу?
Лишь бы хватило!
Начиная войну, не надейся, что жертв не будет. Надеешься – не начинай.
Я жутко опаздывала.
Часы по всему Шолоху уже переливчато отбивали не то что восемь, а девять вечера. Каждые – на свой лад: одни звонко, другие гулко, третьи низко, или нараспев, или поперхиваясь. Чинно, таинственно, с долгими паузами и до странности деревянно…
Бой колоколов летел на упругих крыльях вечернего воздуха, осторожничал в тупиках и лишь перышком цеплял низины. Зато всеохватно и всевечерно раскрывался на десятках столичных площадей.
В общем, девять часов уже точно наступили. Однозначно. Не поспоришь. А я так и не добралась до нашего клуба Борцов с Пустотой.
Главной моей ошибкой было воспользоваться речным транспортом.
Сначала-то все шло по плану. На уютном, поскрипывающем при швартовке магретто мы весело плыли по широкой Нейрис, окаймленной мозаичными берегами. Богатые речные воды блестели под нами зеркалом бесконечного леса; по набережным гуляли легкомысленные туристы; парочка художников, вываливших на бульвар, старалась поймать образ магретто в своих акварельках. Они вглядывались в нас быстро, жадно, технично, выискивали тот самый неуловимый характер, глубинное движение, которое, если ухватишь его в предмете, мгновенно превращает твои каля-маля в искусство.
Лодочные станции тоже не пустовали. Там толкались горожане, поджидая кораблики. Все, даже те, кто плавал по этому маршруту ежедневно, спешили найти себе на палубе идеальное место: чтоб и ветер в лицо, и брызги по носу, а все ж не совсем жаться у перил – а то вывалишься ненароком, ундинам на смех.
В общем, все было славно. Я стояла, опершись спиной на будочку капитана – специалиста по магическим кораллам, которые растут на поддоне магретто и дают ему необходимую для движения тягу.
Но потом мы свернули с Нейрис на Доро. И встряли намертво. Ибо на реке бастовали.
На Доро всегда бастуют. Ежедневно. Спросите меня, что есть постоянного в Лесном королевстве – и я отвечу: стачки на Доро.
