Потери с обеих сторон были высоки. Хотя цифры никогда не приводились в правительственных газетах, я знал, что мы теряли ежемесячно свыше тысячи человек. Ирак получал огромную финансовую помощь из Саудовской Аравии, Кувейта, Катара и других арабских стран и рассматривался арабами как "страж восточных ворот". Однако это была война, в которой, как надеялось большинство неарабских правительств, потерпят поражение обе стороны. Древняя арабская поговорка точно описывала их отношение: "Пусть яд скорпиона убьет змею". Даже наши соседи, приносившие дары, в глубине души надеялись, что нам расквасят нос.
Для американцев большим ударом оказалась потеря такого ценного партнера, как шах Ирана, которая произошла в результате шиитской революции. Иран издавна играл стратегическую роль в кольце американских "крепостей", окружающих Советский Союз, и его стабильность, как важного производителя нефти, была жизненно важна для западной экономики. США боялись, что могучий исламский Иран мог закрыть Персидский залив для Запада, и многие компетентные журналисты верили, что именно США организовали войну с Ираком. Их политика в период войны состояла в том, чтобы поддерживать сторону, которая оборонялась. Так, они снабдили Иран в начале года ракетами "Ястреб", а когда действия начали разворачиваться в его пользу, отказались поставлять необходимые для ремонта запчасти.
Вскоре после неудачи в Бостане я был послан на фронт, чтобы поднять дух войск. Если солдаты узнают, что Саддам готов рисковать своей жизнью, чтобы увидеться с ними, они вновь поверят в победу, ради которой они сражались. С Мухаммедом, к этому времени ставшим моим другом и постоянным спутником, меня привезли на фронт. Я был в полной армейской форме фельдмаршала и произвел сильное впечатление, когда мы приехали в пограничный город на реке Керхе. Именно сюда отступила армия после её поражения в Бостане, и сейчас мы проезжали мимо многих убитых, лежащих вдоль дороги.
На передовой я пытался сохранить хладнокровие при виде того, с чем столкнулся. Линия фронта со стороны иракцев представляла собой изобилие земляных укреплений и окопов, вырытых бульдозерами, из которых пехота безостановочно стреляла по иранцам, находящимся в нескольких сотнях метров. Ничейная земля была опустошена, усеяна трупами, воронками от мин и брошенными машинами и артиллерией. Большинство погибших были иранцами, молодыми людьми с красными платками, которые бесстрашно бросались под иракские пули. Вторжение иностранной армии было тем национальным кризисом, который нужен был Хомейни, когда ослабла поддержка революции, чтобы восстановить общественный порядок и пробудить патриотический пыл, хотя потери иранцев были ужасны, часто достигая десяти тысяч человек в день.
При моем появлении наши солдаты сначала оцепенели, но когда услышали слова аль-Каед аль-Мухиба, "бесстрашного вождя" - меня приветствовали с огромным энтузиазмом. Получился именно тот эффект, которого ожидал Саддам, и радость на лицах солдат, когда их президент оказался среди них, одновременно согревала душу и вызывала у меня стыд, потому что я был подставной фигурой.
На второе утро на фронте во время затишья я вышел из палатки в сопровождении Мухаммеда и нескольких старших офицеров. Несмотря на то что я находился на достаточном расстоянии от передовых окопов, я почувствовал, как будто мое левое бедро обожгло раскаленное клеймо. Взглянув вниз, я увидел кровь, сочившуюся сквозь зеленый хлопок брюк моей формы. В меня стреляли. Я упал на землю и остался там лежать, слишком шокированный, чтобы испытывать страх.
Как мне позже стало известно, трое иранцев спрятались за маленьким каменистым возвышением в двухстах метрах от линии фронта. Мы с Мухаммедом, который находился в нескольких шагах позади меня, были единственной целью для снайпера и его товарищей, которые, вне всякого сомнения, верили, что сам Аллах избрал их для выполнения этой задачи. Спустя несколько секунд после выстрела трое солдат моментально исчезли, скрывшись за облаком песка на армейском джипе, который помчался прямо к иранской линии фронта.
Слава моих потенциальных убийц оказалась быстротечной. Они не проехали и двухсот метров, как я услышал ряд взрывов и затем одобрительные крики солдат, когда машина с иранцами взлетела на воздух. "Героическое" трио не успело порадоваться своему успеху.
Как только стоявшие вокруг осознали, что случилось, я был окружен истерическим вниманием. Мухаммед, однако, сохранил ясную голову, и меня осторожно подняли и положили на транспортер для перевозки личного состава. Рана сильно кровоточила, и я просто лежал там, в дремотном состоянии, пока солдаты вокруг меня пронзительно кричали и вопили. Затем я потерял сознание.
