Позже той ночью я поссорился с Амной впервые после нашей свадьбы. Она негодовала по поводу моего нежелания разузнать о судьбе Ясина. Правда заключалась в том, что я был слишком напуган. Даже намек на связи с кем-либо, кто был арестован службой безопасности, подвергал меня риску. Довольно неуверенно я предположил, что Саддам и его министры не знали о том, что происходит в тюрьмах, и маловероятно, чтобы кто-нибудь во дворце мог помочь.
- У тебя что, мозги отказали, Микаелеф? Ты действительно веришь, что Саддам Хусейн не знает точно, что происходит в его тюрьмах? Если ты пришел к власти не через выборы, ты можешь удерживать власть только посредством террора. Только повальными арестами тысяч невинных людей Саддам надеется выявить тех немногих, кто замышляет заговор против него. Ты должен наконец понять это!
- Я не верю, - ответил я, а голова у меня все ещё кружилась от откровений Асвы, - что Саддам виновен в том, что случилось с сыном твоей приятельницы. Да, он жесток, но он не мог санкционировать убийство невинных студентов. Какой в этом смысл? Как бы ни был Саддам жесток, но он все делает с какой-то целью.
- Во имя Аллаха! Как ты можешь быть таким наивным? Конечно, у него есть цель. Террор - вот эта цель. То, что случилось с Ахмадом и сотнями других, - предупреждение всем противникам Саддама: "Если вы осмелитесь выступить против меня, вот что случится с вами и вашими семьями". Ты не можешь спрятаться от этого, Микаелеф. Это не исчезнет оттого, что ты отказываешься смотреть правде в глаза.
Мне нечего было сказать. Я был так же поражен рассказом Асвы, как и Амна, но отчаянно хотел верить, что Саддам не был в ответе за все происходящее.
Когда на следующий день я вернулся во дворец, я почувствовал, что единственным человеком, с которым я мог бы поговорить о Ясине, был Мухаммед. Мы просматривали видеозапись недавнего визита Саддама в Кербелу, и она остро напомнила мне о том времени, когда моя жизнь была не столь богата событиями, но бесконечно проще. Когда просмотр закончился, Мухаммед выключил телевизор и повернулся ко мне.
- Что случилось, Микаелеф?
- Что вы имеете в виду?
- За последние несколько месяцев я хорошо узнал тебя и вижу, что тебя что-то беспокоит. Ты молчишь все утро. Скажи мне, что же случилось.
Я колебался, но, решив, что могу довериться Мухаммеду, начал рассказывать ему о визите Асвы. Он выслушал меня, не перебивая.
- Это - проблема, Микаелеф, но не сделал ли ты из мухи слона?
- Ну и что же мне делать? Пойти к Саддаму и попросить его лично во всем разобраться?
- Почему бы и нет?
- Вы сошли с ума? Если мне повезет, он вышвырнет меня из дворца и велит никогда не возвращаться. А если не повезет...
Мне не нужно было разглагольствовать по поводу моей дальнейшей судьбы в случае, если Саддам затаит обиду.
Мухаммед не согласился со мной.
- Ничего подобного. Ты недооцениваешь свое положение, внимание президента и то, что он нуждается в тебе. Само собой, будь с ним любезен и предварительно удостоверься, что он пребывает в хорошем расположении духа. И тогда поговори с ним.
На этом тема была закрыта, но я знал, что никогда не набрался бы храбрости спросить Саддама о Ясине, если бы Мухаммед не взялся поговорить с ним от моего имени.
Позже, тем же утром, Саддам нанес неожиданный визит в Черный кабинет в компании своего младшего сына, Кусая, который явно скучал. Несколько минут мы поговорили о пустяках, затем Мухаммед, безо всякого предисловия, затронул опасную тему.
- У Микаелефа проблема, Ваше Превосходительство, точнее, дилемма, и вы, возможно, могли бы помочь ему. Расскажи обо всем президенту, Микаелеф.
Я застыл от страха, когда Саддам посмотрел на меня с любопытством во взгляде и не без сочувствия.
- В чем дело, Микаелеф? - спросил Саддам. - Что тебя беспокоит?
- Ничего, Ваше Превосходительство... - Я покрылся путом и не знал, что ещё сказать.
- Но все же, Микаелеф, скажи мне.
Я с трудом сглотнул.
- Моя... жена...
- Да?
- У моей жены есть подруга из Кербелы... она живет сейчас в Басре...
И Саддам, и молодой Кусай пристально смотрели на меня, с улыбкой кивая головой, пока я бессвязно рассказывал свою историю.
- Муж этой женщины десять лет назад погиб в производственной катастрофе, и она одна воспитала двух сыновей. Обоих недавно арестовали, и младший был казнен. Она не знает, что случилось с другим сыном. Моя жена спросила меня, могу ли я узнать, где он.
- Понятно, - сказал Саддам, все ещё улыбаясь. Показалось ли мне это, но улыбка словно приклеилась к его лицу и напоминала оскал. - И почему были арестованы эти два человека, Микаелеф?
- Не имею представления... Саддам, но мать считает, что они были арестованы службой безопасности.
- И она, конечно, настаивает, что оба не виновны и не причастны ни к каким правонарушениям?
- Да, она считает именно так.
- Как его имя? Старшего сына.
- Его зовут Ясин Хассан аль-Асади.
- Сколько ему лет?
- Точно не знаю. Я думаю около двадцати одного.
