— Да, этот ваш Мал Хакар — неизвестная переменная, - согласился Тинандир. - Время как следует заняться им еще придет, а сейчас мне нужно разобраться с вами двумя — ведь, как я и думал, ты наконец вернулся, чтобы украсть мое королевство.
— Твое королевство? - если бы призрак мог, он бы, наверное, фыркнул. - В Линтанире нет ничего твоего.
— А чье же оно тогда, по-твоему? Уж не Ка’лиана ли? Как вообще семеро делегатов могут чем-то управлять? Каждый из них представляет интересы старейшин своего дома, а это еще по десятку выдвиженцев в каждом. Если убрать политическую борьбу между домами, где каждый тянет одеяло на себя, в остатке выйдет ничего — интересы лордов Ка’лиана в том, чтобы ничего не менялось и все оставалось так, как есть. Для того, чтобы создать что-то новое, нужен единый вектор управления, и я был тем, кто задавал его. Тому, кто живет вторую тысячу лет совсем не сложно манипулировать двухсотлетними молокососами, особенно если они о тебе не знают, а их легко можно стравливать их между собой. Каленз и Урадредия — эти двое еще могли на что-то повлиять, но и они намного моложе меня. Смертные нуждаются в насилии и принуждении, чтобы управлять, но бессмертные — нет. Хочешь заставить талантливого или авторитетного политика работать на тебя — познакомься с ним в детстве, стань его учителем или любимым дядюшкой, выдай за него замуж свою воспитанницу, спаси ему жизнь в бою с орками… да мало ли способов, когда у тебя тысяча лет опыта и вся вечность впереди?
— Мелодия бы не позволила себе управлять собой, - глухо отозвался Сар’ар.
— Да, собой — не позволила бы. Но Линтанир ей был неинтересен. Сардарлионар, друг мой, ты не представляешь, какой подарок ты мне сделал… когда умер. Мелодия могла бы стать королевой — да что там, ей столько раз это предлагали, что у меня пальцев на обеих руках и ногах не хватит, чтобы посчитать. И я вряд ли мог что-то ей противопоставить, потому что она была сильна, как два батальона фей и могла видеть нас всех насквозь… Но вместо того, чтобы видеть нас насквозь, она смотрела сквозь нас — ее ничего не интересовало, кроме мести тебе, - Тинандир показал на Са’оре. - За тебя, - он вновь перевел взгляд на Сар’ара. - «Реста’инье атакара а лэ йалумэ кэ кар’ма’йеста» (эльф. «Помоги мне отомстить, а потом делай, что хочешь») — так она мне сказала. Я так и сделал — научил ее, как построить магическую темницу, похожую на ту, в которой когда-то сидел я сам. Все остальное она сделала сама — я, если честно, до последнего не верил в ее успех, но у нее все получилось. После своей победы она ушла и поселилась где-то в одиночестве, возвращаясь, лишь когда дела шли совсем плохо. А я управлял Линтаниром тысячу лет… и на покой пока не собираюсь.
— А напрасно, - произнес призрак. - Правитель из тебя, похоже, не очень. Мало того, что за эту тысячу лет случилась единственная в истории эльфов гражданская война, так еще и столицу захватила нежить. Ты называешь неизвестной переменной Мал Хакара — самого могущественного человека в мире, то есть ты просто не удосужился о нем подумать. Чему ты научил эльфов за эту тысячу лет, пока якобы управлял ими? Убивать своих соплеменников?
