Масари Сейджин появился в академии на следующий день, ничем не выдавая своих переживаний. Только мать могла бы заметить, насколько он подавлен, но она в этот момент патрулировала побережье Страны Ветра. Мальчик был так же молчалив, как всегда, и, казалось, полностью сосредоточен на учебе. В сторону Эри он даже не смотрел. Юная куноичи слишком часто оборачивалась, надеясь поймать его взгляд, и пару раз даже получила замечания от учителя.
После занятий девочка увязалась за Сейджином и шла за ним до самой тренировочной площадки. Он, делая вид, что не замечает ее, достал свои кунаи и приготовился метать их в мишень. Сейджин больше не обижался на нее, просто был смущен и печален и не мог совладать со своими чувствами. Эри нерешительно подошла и остановилась в нескольких шагах от него.
— Знаешь, — сказала она, — я избавилась от хомяка.
Сейджин опустил руку с кунаем и повернулся к ней, удивленно приподняв брови.
— Бедное животное, — сказал он, — зачем ты так с ним?
— Что? — переспросила Эри. — Да нет же, я просто отдала его подруге, — помявшись немного, она добавила: — Нинджин назвала его Дерзкий Пушок.
— Серьезно? Звучит так, словно шестикурсник решил отпустить бороду.
Девочка хихикнула, но тут же снова сделалась серьезной.
— Слушай, Сейджин, я хотела извиниться перед тобой… Прости меня, пожалуйста…
Юноша слегка покраснел, но внимательно смотрел в ясные глаза Эри.
— За что? — тихо спросил он.
— Я… я сама не знаю, просто чувствую, что сильно обидела тебя. Мне от этого очень, очень плохо…
Сейджин молчал какое-то время.
— Мой отец отдал свою жизнь, чтобы убить это чудовище.
— Твоего отца звали Ио Номика?
— Да. Это был лучший человек на свете. Его драгоценная жизнь стала платой за то, чтобы избавиться от Кураре Гекидо. Чем страшнее монстр, тем большую жертву он требует, чтобы исчезнуть навсегда.
Сейджин произносил эти слова, но как будто отсутствовал, глядя куда-то в небо: он видел две огромные звезды, черную и белую, которые неслись навстречу друг другу и столкнулись, чтобы поглотить противоположно направленное движение. Эри смотрела на него, приоткрыв рот, на ресницах ее дрожали слезинки. Отвернувшись и быстро отерев их, девочка произнесла серьезно:
— Я была полной дурой, прости меня за это. Если бы я только знала, то никогда не посмела бы… Сейджин?
Мальчик вздрогнул.
— Я понял тебя, Эри. Спасибо.
Кажется, им больше нечего было сказать друг другу, и оба стояли несколько секунд хмурые, в полном молчании, потом Эри попрощалась и ушла. Сейджин почти не заметил этого, вновь погрузившись в свои размышления. Внезапно, решившись, он быстрым шагом пошел обратно в учебный корпус и поднялся на этаж, где располагался кабинет директора.
— Господин Шино, я хотел бы изменить свою фамилию в документах академии. Это возможно?
В конце декабря Нинаки прибежала в Деревню Листа, чтобы навестить племянника. В этот же день из Страны Ветра вернулась Кенара. Когда она, запылившаяся, с телом, ноющим от приятной усталости, вошла в дом, Сейджин сидел на диване в гостиной и болтал с тетей, хлопочущей у плиты.
— Привет, — стряхивая с ног сандалии, поздоровалась Кенара.
Сейджин подошел, чтобы обнять ее, а Нинаки воскликнула:
— Ну знаешь! Чем это ты кормишь ребенка?!
— Мясом, рисом, овощами, — ответила куноичи, скидывая дорожную сумку с плеча и тут же начиная ее разбирать, чтобы сразу почистить оружие и забросить белье в стирку.
Сын, ни слова не говоря, взял у матери из рук походную аптечку и набор метательного оружия и унес их в комнату.
— Ты это безобразие видела? — Нинаки показала сестре ковш, в котором застыла однородная масса из вареного риса и рыбы. — Как это вообще можно есть?
— Так это он сам себе варил, его и спрашивай, — усмехнулась Кенара.
— У тебя две кастрюли, нет ни специй, ни сковороды нормальной, ни вока, ни пиал… Не говоря уже о лопатках, прихватках и прочем. Вы тут пару месяцев прожили или пару дней? Мальчику нужно хорошо питаться!
Кенара слушала, как ворчит ее старшая сестра, но это ее уже нисколько не раздражало. Она подошла и, опираясь локтями о столешницу, пристально посмотрела на Нинаки.
— Спасибо тебе за то, что заботишься о нас, — произнесла куноичи, улыбнувшись.
Нинаки смутилась и пробормотала:
— Да что уж там… Но так жить нельзя!
— Эх, я знаю, что нельзя, но так, как надо, у меня не получается… — Кенара обернулась и, убедившись, что Сейджин уселся в своей комнате перебирать оружие и их не слышит, сказала: — Послушай, Нинаки, когда мы говорили с тобой в прошлый раз, я словно тебя обманула. Я не сказала ни слова лжи, но у тебя сложилось неправильное мнение…
Нинаки отложила нож и очищенную морковь в сторону и с удивлением смотрела на сестру.
— Ты сказала, что Номика похож на Мичи и я никогда не смогу полюбить другого человека, но это не так. Не хочу, чтобы ты думала обо мне лучше, чем я есть на самом деле.
— Ты кого-то любишь? — большие глаза Нинаки сделались огромными. — Я его знаю? Как его зовут?
— Хьюга Неджи, — произнесла Кенара так тихо, что сестра скорее прочитала по губам, чем услышала это имя.
