— Вы, значит, боец ближнего боя? — спросила Кенара. Она говорила серьезно, как будто совсем его не стесняясь и не замечая разницы в возрасте. Только вежливая форма обращения свидетельствовала о том, что она все-таки признает эту разницу.
Номика меньше всего был склонен внушать кому-либо почтение, поэтому его совсем не оскорбил пристальный изучающий взгляд ученицы. Наоборот, что-то очаровательное заключалось в этой детской серьезности.
— Да, и я с радостью научу тебя техникам Стихии Земли.
С этого дня Номика и Кенара тренировались вместе почти каждый день — за исключением тех дней, когда кто-то из них находился на миссии, а это случалось не так уж часто. Девочка полностью сосредоточилась на техниках ближнего боя, довольно быстро освоила дзюцу земляных клонов и шрапнель из камня, хотя дальнобойность последней оставляла желать лучшего. Ее сила и скорость возрастали по мере увеличения запаса чакры. Изнурительные физические упражнения повышали выносливость. Номике пришлось освежить в памяти теоретическую часть, а также регулярно проводить в библиотеке некоторое время, чтобы иметь возможность отвечать на многочисленные вопросы его ученицы и удовлетворять ее любопытство. Она стала отличным спарринг-партнером, так как догоняла его быстрыми темпами и не давала расслабиться. В силе она ему уступала, а вот в скорости практически нет.
Порядком устав от затянувшегося боя, Номика решил его закончить: схватил ученицу за кисть руки и за талию и перебросил через себя. Кенара, перекувыркнувшись через голову, упала на спину, не успев выставить ноги, но тут же снова вскочила.
— Ну уж нет! — рассмеялся Номика. — Проиграла так проиграла. Даже если ты побыла на земле всего секунду, твои лопатки все же ее коснулись, а это значит, что победа за мной…
— Номика! — раздался звонкий женский голос, и оба — учитель и ученица, — повернув головы, увидели на вершине холма Фукуда Кайсу.
«Крутой прикид, умное лицо», — так охарактеризовала ее про себя Кенара. Кайса была одета во все черное, что очень шло к ее темным волосам, за исключением кроваво-красной портупеи из скрещенных на груди ремней. Взгляд был острым, что несколько смягчалось насмешливой улыбкой и слегка опущенными ресницами. Куноичи смотрела только на Номику, лишь раз стрельнув глазами в сторону его ученицы. Кажется, она не собиралась спускаться с холма, а ждала, пока молодой человек поднимется к ней.
— Если мы закончили, то я пойду, — сказала Кенара.
Номика кивнул, не отрывая глаз от Кайсы. Девочка пожала плечами и в пару прыжков достигла вершины холма, чтобы перебраться через нее и выйти к дороге. Невольно она повернула голову и еще раз взглянула на стоявшую в нескольких шагах от нее куноичи. За спиной в ножнах, прикрепленных к портупее, красовалась великолепная катана, по ее рукояти темно-красной змейкой вилась лента с вышитыми иероглифами. Кенаре удалось разглядеть лишь отрывок фразы: «…сгорая, угасая…», затем она побежала к дороге.
— Иди сюда, — тихо произнес Номика.
Кайса усмехнулась и спрыгнула вниз, упруго приземлившись на изящные ступни. Молодой человек обхватил ее за талию и крепко прижал к себе, целуя чуть подкрашенные губы. Он опустился на траву, потянув девушку за собой и ища пряжку на ее ремне, чтобы привычным движением стащить с нее оружие.
Выбежав на дорогу, Кенара обнаружила, что забыла свою фляжку. Она довольно быстро вернулась, но зрелище, которое открылось ей с холма, заставило ее залиться краской и повернуть назад с еще большей решимостью: ее учитель посредством сильного захвата подмял под себя Кайсу и целовал ее шею самым бесстыдным образом, явно намереваясь добраться до того, что скрывалось дальше под шелковой черной рубашкой.
«Хоть бы постыдились», — подумала было Кенара, но так и не решила, чего именно стоило бы стыдиться двум свободным молодым людям, явно влюбленным друг в друга и достигшим возраста вступления в брак. «Ладно, — вздохнула она, — он мог бы выбрать кого и похуже, а с этой девушкой явно встречается не из жалости. Хороший захват…»
Свой тринадцатый день рождения Кенара встретила в гипсе: Номика сломал ей пальцы. Точнее, юная куноичи сломала указательный и средний пальцы, отрабатывая удар на каменной защите учителя. Номика создавал два больших камня, которые вращались вокруг его тела и быстро меняли свою траекторию, подставляясь под вражеский кулак. Нинаки, старшая сестра Кенары, будучи медиком, немного подлечила ее, но не до конца, позволяя девочке усвоить урок, чтобы не действовать в следующий раз опрометчиво.
Номику, который не находил себе места и не знал, чем облегчить страдания подопечной, никто не винил. Даже если он и был в чем-то виноват, то расплатился за это своими переживаниями сполна.
Молодые люди втроем сидели на диване в гостиной в особняке Масари. Нинаки закончила перевязку и, собрав на поднос остатки гипса и куски бинта, вышла из комнаты. Номика подсел к Кенаре и взял ее за здоровую руку.
— Очень больно? — виновато спросил он.
Девушка сжала губы, чтобы не рассмеяться, и решительно покачала головой.
