Боль вывинтила ему голову до хруста в висках, глаза перестали видеть, Эфий почувствовал, будто валится с немыслимой высоты. Он конвульсивно дернулся, тяжело разлепил набрякшие веки и увидел над собой морду материнской козы. Обидчики попросту сбежали, решив, судя по всему, что пастух умер — и потом это подтвердилось, когда они увидели его живым в селении: на лицах подростков отобразился такой ужас, какого Эфию не приходилось видеть никогда ни у одного человека. Но эти люди не интересовали его теперь. Он хотел знать, правда ли с ним случилась та захватывающая прогулка к безбрежному озеру с выжженной землей? Спросить — сон или явь — было не у кого. И без таких вопросов о юноше теперь заговорили, что он «совсем тронулся умом», а ему не хотелось злить односельчан, уже один раз едва не отобравших его жизнь.
Теперь, после материнской притчи, воспоминания о дне странной прогулки снова стали яркими. Значит, он видел то место, где в незапамятные времена погибло множество людей, а потом бушевали страшные пожары? Тогда неудивительно, почему было таким ужасным небо над пустошью: оно привыкло затягивать в себя туман, которым становились убитые, сгоревшие в пламени…
Отпустив стадо пастись, Эфий уже хотел было умоститься меж двух стволов Расщепленного Дерева у оврага и начать вырезать из податливой, размоченной в воде кости фигурку козы, как вдруг понял, что происходит странное. Это он краем глаза уловил стремительное движение над ближней грядой скал, и совершить такой быстрый полет птице было бы не под силу. Прижавшись к коре в надежде стать невидимым, пастух впился глазами в округлый и явно тяжелый, даром что завис в воздухе, предмет цвета звезд. Только что мчавшаяся с немыслимой скоростью махина теперь неуклюже покачивалась над макушками овражных деревьев и была почти вровень с притаившимся между стволами Эфием — очень близко. Юноша понял, что жестокие духи пришли за ним и его народом. Всё, как и говорили Старшие. Лодка, переносившая духов, превосходила по размерам все стойбище солнцескалов, и никому не под силу было бы выдолбить такую руками, без колдовства.
Постепенно сминая собой лес, лодка цвета звезд усаживалась на землю в сыром овраге. Духи хотели укрыться подальше от человеческих глаз, чтобы напасть внезапно, это было понятно. Эфий и от понятного-то не привык ожидать блага, а что уж толковать о необъяснимом? Конечно, если эти духи злые, то они нападут и уничтожат всех его сородичей.
Однако вопреки страху и порыву бежать с предупреждением к Старшим Эфий сполз со своего дерева и, держась кустов, стал красться в сторону приземления лодки. Он напрочь забыл о своем стаде, об оставленном наверху, под корнями, узле с едой, и лишь до немоты в руке стискивал костяную рукоять ножика, годного разве только для вырезания нелепых фигурок.
Духи покинули свою лодку и, осматриваясь, ходили неподалеку от нее. Эфий залег в ямке, выстланной мхом и затянутой протянувшимся с веток вьюном. Он слышал голоса, но не понимал языка духов. Ужас давил его желудок, но все-таки пастух был готов в любой момент кинуться со своим ножиком на любого, кто напал бы на него, если бы все-таки узнал, где тот спрятался. Ему и невдомек было, о чем говорили «духи» друг с другом:
— Между прочим, за нами наблюдает местный дикарь!
— А! Ха-ха-ха! Ну вот и вы заметили. Что ж, в легендах аборигенов добавится россказней о богах. А доктор еще потешался над теориями о пришельцах, помните?
— Ну как же не помнить! «История — точная наука, а все эти домыслы и вымыслы о богах со звезд и прошлых цивилизациях — не более чем бред романтически настроенных дураков!» Готов поспорить, что за пазухой у нашего дикаря ржавая ковырялка по типу тех, снимками которых доктор так неубедительно пытался подтвердить свои возражения… Кстати, я ничего не знал об этой части населения планеты. Откуда они? Какой у них строй? Почему не найдены и не оцивилизованы? Непорядок!
Так беседовали двое довольно молодых мужчин в защитных комбинезонах (разумеется, «цвета звезд»), под которыми скрывалась броня, способная уберечь человеческое тело от чего угодно, разве что не от выстрела в упор из плазменного оружия… Один из «пришельцев» был значительно выше второго. При этом оба что-то фиксировали с помощью небольших мерно гудящих устройств, а неподалеку от них копошились другие люди в таком же обмундировании; те собирали землю и куски дерна в прозрачные сосуды, ловили воздух в пробирки и совершали еще массу бессмысленных с точки зрения оцепеневшего Эфия манипуляций. Звуки их речи он сравнил бы с чем-то вроде блеяния козы, иногда перемежаемого псиным подтявкиванием.
— Судя по показаниям — вот, сами посмотрите — радиационный фон здесь в норме. Но могу поспорить: здесь что-то явно не слава богу, коллега…
— Не очень удачно сели. Если бы не та каверна, я предпочел бы исследовать область черной пустыни. Вот где, видимо, уйма загадок…
