— Да и каверна там неспроста, коллега… — задумчиво проговорил тот, что был пониже. — Почему только ее не зафиксировали еще до нас, вот что интересно… Надо было рискнуть… Хотя… пилоту, конечно, виднее. Но здесь что хорошего — лес как лес. Правда, до жути противный. Здесь воняет, наверное, гнилью тысячелетий…
— Т-ш-ш! — внезапно замер высокий, прикасаясь ладонью к шлему. — А вот это уже похуже нашего дикаря и этой вашей дыры в пустыне!
— Засекли? — тревожно переспросил низенький, не получивший никаких распоряжений в свои наушники.
«У злых духов очень большие головы», — как-то отстраненно подумал Эфий.
— Все в глайдер! Возвращаемся на станцию.
Пастух видел, как духи поспешно забрались в свою лодку, и та, ломая не доломанную при посадке растительность, взвилась в воздух, чтобы несколькими мгновениями спустя растаять в небе. Духи испугались чего-то или кого-то, но чего или кого? Ответ пришел тут же: из кустов высунулась жующая морда маминой козы…
…Стойбище солнцескалов давно не переживало такого веселья. Окончательно спятивший пастух привел вечером стадо, почтительно держась за рога старой козы тетки Кайши. Коза была убрана цветами и, кажется, сама удивлялась обходительности хозяйкиного сына.
Старшие только сурово переглянулись. После подробного рассказа Эфия об увиденных в овраге злых духах Кайша помрачнела совершенно и еще более состарилась: теперь участь сына предрешена. Это было написано на лицах мудрых…
— У духов очень большие головы! — потрясая пальцем в воздухе, заключил пастух, обращаясь к козе, та согласно мекнула, а Кайша расплакалась и ушла в землянку.
Полотно света, колыхнув застоявшийся воздух антаресовской спальни, пролегло на черномраморном полу, будто расстелив торжественную дорожку для вошедших мужчины и женщины. Затем по приказу первого включились внутренние люстры комнаты. Среди помпезной обстановки на кровати под балдахином неподвижно лежали двое — тоже он и она. Точные копии визитеров…
— Наконец и вы! — чуть понизив при входе голос, сказала нагнавшая их Александра Коваль, полная энергии и оптимизма. — Сейчас вам приготовят переодеться…
Равнодушно фиксировал «Видеоайз» происходящее в комнате мертвых хозяев. И чуждую, никогда прежде не звучавшую здесь речь, и странное одеяние гостей…
Мужчина чуть наклонился над синегубым трупом дипломата Антареса. По лицу его промчалась волна разных чувств — от брезгливости и отвращения до страха.
— Неприятно смотреть на себя дохленького, дорогой? — со всей язвительностью заметила спутница.
Александра лишь хмыкнула. Антарес-2 хмуро взглянул на отдаленную копию умершей Сэндэл:
— Сделайте одолжение, помолчите!
— А вы меня не затыкайте!
— Помолчите оба! — вмешалась Александра, раздвигая их и шагая к кровати. — Вам работать в паре, господа артисты, так что прошу этого не забывать и прекратить ваши склоки.
Сэндэл-2 многообещающе покосилась в сторону Антареса и не преминула возразить:
— Чтобы мне работать с ним в паре и изображать эту… куклу… нужно будет пройти через множество операций. А мы так не договаривались.
Коваль, которая злорадно сверлила взглядом безжизненное, но по-прежнему безукоризненно красивое лицо истинной Сэндэл, резко выпрямилась:
— Все дело в цене, как я полагаю?
— А вы считаете, что я согласилась на эту авантюру ради идеи и бесплатно? Это не роль в кино, и рисковать здесь придется по-настоящему. Идейные дома остались, в войнушки играть, уважаемая госпожа заместитель форсэлдера! И то, что вы наравне с мужчинами дорвались до этого звания, не дает вам права…
— О, да заткнетесь ли вы, тупица? Вы только и умеете, что своим любовникам, которые вас чем-то обидели, подсыпать отраву!
Услышав это, Лже-Антарес протестующее взмахнул руками:
— Так, а теперь и я требую доплаты! За вредность.
— Ага, а также за злобность, за жадность и за зависть! — тут же отпарировала Сэндэл-2. — Как вы мне осточертели, я лучше пойду переодеваться.
Когда она покинула спальню, двойник Антареса, осторожно придвинулся к уху Александры:
— Она что, правда своих любовников — того?..
Коваль закатила глаза и с тяжким вздохом призналась:
— Господи, до чего же вы, властолюбивые трусы, мне надоели! Положа руку на сердце, скажу: здешним мужчинам вы и в подметки не годитесь… Готовьтесь к спектаклю, господин Антарес. От вас ждут многого, господа лицедеи, не ударьте лицом в грязь…
— Если бы за это давали «Оскара», я бы не сомневался… — и, несмотря на то, что Александра вышла, двойник Антареса в задумчивости вертел руками над головой и продолжал бормотать: — А так… отрава… любовники… Всегда говорил, что все женщины — с-с-стервы, и держаться от вас надо подальше! Амбиции, амбиции и снова ам…
Ворчание фальшивого дипломата стихло за дверями комнаты, свет погас, отключился и «Видеоайз».
