Ахнув, Давьян выпутался из воспоминаний Тенвара, отшатнулся и рухнул на пол от удара Нашреля.
Он позволил старшему поднять себя за шиворот и притиснуть к стене. В голове еще мутилось – не только от прорыва в мысли Тенвара, но и от увиденного в них.
– Отдай нож, – звенящим голосом проговорил Нашрель, – и не двигайся.
Давьян выпустил из пальцев окровавленное оружие, уронил на пол. Голова у него шла кругом. Черный посланец, как и Седэн, имел связь со шкатулкой. Что бы это значило? Что и Седэн с ним каким-то образом связан? Что шкатулка изначально предназначалась кому-то другому? Посланец – не Седэн: выше ростом, тоньше, да и рука из воспоминания – Давьян успел рассмотреть – была морщинистой, немолодого уже человека.
Тут его поразила новая мысль: если вспомнить последние слова посланца, почему же Малшаш советовал добиваться, чтобы шкатулка попала к Седэну?.. Или Малшаш желал освобождения Девэда? От этой мысли Давьян похолодел. Прежде она бы не пришла ему в голову, но после увиденного…
Он стиснул кулаки. Воспоминание кое-что объясняло… Но далеко не все. И пробуждало еще больше новых вопросов.
– Что ты с ним сделал? – прорвался в поток мыслей голос Нашреля.
– Извини. Я и не думал его убивать, – заверил старшего Давьян. – Мне просто нужно было нарушить его сосредоточенность, чтобы прорваться к воспоминаниям. Я знал, что ты легко залечишь рану. Ничего с ним не случится.
– Я не так уверен…
Давьян нахмурился, отвернул прижатое к стене лицо, чтобы увидеть, о чем говорит его спутник.
Илсет, широко раскрыв глаза и рот, лежал на полу. Нашрель успел залечить его рану сутью, но лицо лежащего было… пустым. Безжизненным. Грудь поднималась и опускалась, но свет в глазах потух.
Давьян скривился. Малшаш предупреждал, что он рискует нанести непоправимый вред.
На миг мальчика накрыла радость: хоть так, но справедливость восторжествовала.
Он сразу отшатнулся от этой мысли, ощутил подступающую к горлу горечь. Да, он хотел отомстить за погибших в Каладеле. За Ашу. Но он был не из тех, кто прибегает к насилию.
Или из тех?
Давьян сглотнул. На душе у него, с тех самых пор как он в Дейланнисе добрался до воспоминаний Малшаша, было смутно. До сих пор мерещилось, будто он проделал все это сам: женился, погубил гостей… Сейчас, невольно ощупывая свой указательный палец, он смутно задумался, что было дальше. На минуту это показалось ему самым важным. Давьян вздрогнул, припомнив слова черного гостя Илсета: «Это залог нашей победы».
Ему стало зябко.
– Нам надо уходить, – обратился мальчик к Нашрелю.
Старший хмыкнул.
– Тебе – наверняка. Я тебя предупреждал, что будет, если ты возьмешься за нож.
– Нет, – упрямо возразил Давьян. – Ты должен кое-что узнать. Идем туда, где вы храните сосуды.
С гулко бьющимся сердцем Давьян принялся объяснять. Что бы там ни было, был ли Седэн врагом или просто пешкой в игре, парня ни в коем случае нельзя было подпускать к шкатулке.
Седэн сидел на каменной стенке рядом с Карой и молча обдумывал рассказ принцессы. Взгляд его был устремлен на пустующий двор – ни души, кроме собравшихся в обход стражников вдалеке. Скоро эта площадь наполнится солдатами, и, учитывая последние известия, учения их будут особенно мрачными. Слепцы разбили войско Джаш’тара. И подступают к городу.
Седэн не слишком верил, что бьющий его озноб – от ночного холода.
Переведя взгляд на принцессу, он с болью в груди понял, что значат для него эти известия. Им недолго быть вместе. За последнюю неделю такие предутренние встречи стали привычкой: Кара незаметно для приставленной отцом охраны выскальзывала из своих покоев, стучалась к нему в дверь, и оба выходили сюда, проводили час-другой… Просто беседуя.
Он понимал, что принцесса питает к нему лишь дружеские чувства, но для Седэна эти встречи понемногу становились смыслом жизни. Разговоры с Вирром, Давьяном, Терисом и другими тоже приносили юноше радость, но за теми всегда маячило его прошлое. С Карой было иначе. Разговор выходил свободным и легким, какой бы серьезной темы ни касался: на эти несколько часов в день Седэн забывал все свои и общие беды, просто наслаждаясь обществом друга.
А вот сегодня вышло по-другому. Кара, когда он открыл ей утром дверь, показалась ему измученной, а теперь он узнал почему.
– Сколько времени до их прихода? – спросил Седэн, чувствуя, как все переворачивается внутри.
– Пара дней… Или меньше, если они поспешат. Никто ничего толком не знает. – Кара заглянула ему в лицо. – Что будете делать вы с Терисом?
Седэн помолчал. Он не открыл принцессе новый замысел Териса: не из недоверия, а потому, что не желал снова ставить ее перед трудным выбором. Зная Кару, Седэн не сомневался: услышь она, что они с Терисом задумали вломиться в Тол, сочтет себя виновной в бездействии. Соучастницей.
Но сейчас становилось ясно, что и держать ее в потемках невозможно. Кара не заставила его снова надевать окову: скройся Седэн без предупреждения, девушка сочтет, что он попросту сбежал из города. Бросил ее.
