Под взглядом Иониса Вирру стало зябко. Он не хотел верить этому человеку, но было в его глазах нечто… пугающая убежденность в своей правоте. В этот миг Вирр не сомневался: блюститель всей душой верит, что оказывает одаренным своего рода извращенную услугу.
– Ты безумен, – тихо проговорил он. – Мы могли бы помочь, Ионис. Могли бы отразить слепцов.
– Отдаленные последствия – важнее всего, принц Торин, – возразил ему Ионис.
Вирр, обомлев, таращил глаза на человека в голубом плаще. Он бы бросился на Иониса, но тело отказывалось повиноваться; третья догма запрещала любое действие с намерением причинить вред блюстителю.
Он стиснул зубы в бессильном отчаянии. Он знал свое слабое место: оно и было главной причиной скрывать свой дар. Отец сразу забеспокоился, что блюстители не устоят перед искушением подчинить себе принца.
Как видно, Ионис тоже высмотрел его слабость, углядел свой шанс. Теперь ему осталось только отдать приказ…
Ионис подался к нему.
– Принц Торин, четвертой догмой приказываю тебе…
Вдруг лицо его дрогнуло, блюститель осекся на полуслове. Глаза его округлились, он тяжело, прерывисто задышал. Одним движением развернулся к Давьяну, тело его свели корчи.
– Что ты творишь? – простонал Ионис, валясь на пол.
Вирр обернулся к другу. Внешне Давьян как будто ничего не предпринимал – просто стоял, угрюмо уставившись на блюстителя. Но сомневаться не приходилось. От содрогающегося тела Иониса к Давьяну тянулись плети света, и затем таяли, коснувшись кожи молодого авгура.
Их ток внезапно прервался.
– Освободи его, – тихо попросил Давьян. – Пожалуйста. Я не хочу этого делать. Позволь ему изменить догмы, и я не стану тебя убивать.
Ионис зашелся лающим кашлем. За эту минуту он постарел вдвое. В его взгляде застыл жестокий страх, и на миг Вирр поверил, что блюститель послушается.
Но тот усилием воли извернулся, выкрикнул:
– Принц Торин, четвертой догмой я…
Голос его сорвался в отчаянный яростный вопль. Тело Иониса старилось на глазах, лицо покрыли морщины, кожа обвисла, щеки запали. А потом кожа и мышцы стали ссыхаться, распадаться, поначалу медленно, но с каждым мигом быстрее, пока сквозь них не забелели кости.
Последние волоконца света были высосаны из трупа, и тогда он распался облачком белого праха.
Вирр, содрогаясь, разглядывал кучку пыли на полу.
– Пришлось, – тихо проговорил Давьян и покачал головой. Его руки до плеч светились сиянием вытянутой из Иониса сути. – Нельзя было позволить ему договорить.
Вирр поглядел на друга и только теперь заметил, как изменился Давьян после Дейланниса. Он стал… жестче. Как будто пережитое за последние пару месяцев лишило его невинности. Перемена была тонкой, но несомненной. Перед ним был все тот же старый друг, но словно выцветший. Уставший от жизни.
Миг спустя до Вирра полностью дошло происшедшее, и запоздалая боль резанула грудь.
– Я теперь не смогу изменить догм, – сообразил Вирр, дрожа от настигшего его отчаяния. – Ионис мертв, он не может отметить приказа. Я не могу использовать суть.
Несколько секунд длилось молчание, потом он ощутил руку на своем плече.
– А если мы отменим четвертую догму? – спросил Давьян.
– Как это?
Давьян кивнул на стол со щитом.
– Ионис запретил тебе использовать суть, а не менять догмы, – напомнил он. – Ты говорил, тебе нужен рядом кто-то, кому ты доверяешь. Поверь мне, Вирр. Если ты разрешишь, я изменю догмы, как ты скажешь, дословно. Если я тебя правильно понял, тебе нужно только стоять здесь. Остальное сделаю я.
Вирр почувствовал, что губы неудержимо расползаются в улыбке. Его уже много недель никто не называл Вирром. Хорошо было снова услышать это имя.
Он склонил голову. После того, через что они прошли вместе… Давьян – друг. Ему
– Тогда давай начинать, пока еще кто-нибудь не помешал, – сказал он, покосившись на грудку праха, оставшуюся от Иониса.
– Хорошая мысль, – кивнул Давьян. – Того, что я отобрал у Иониса, должно хватить, но медлить нельзя. Мне, чтобы использовать суть, придется удерживать ее вне тела, а замедлить ее распад ни ты, ни я не сумеем.
Вирр шагнул к щиту, помедлил и опустил на него ладонь. Давьян догадался правильно. Теперь, отказавшись от намерения использовать суть, принц мог коснуться сосуда. С трудом улыбнувшись, он тоже приложил ладонь к щиту.
– Ваша милость, позволю себе вмешаться… – подал голос встревоженный Нашрель. – Не хочу обидеть юного Давьяна, – он вежливо кивнул мальчику, – но если вам нужен помощник, я бы чувствовал себя спокойнее, предложив вместо него кого-нибудь из старших. То, что он сделал с Илсетом Тенваром, одаренным, к тому же находившимся под нашей опекой… – Нашрель покачал головой. – По меньшей мере вам следует записать точные слова задуманной вами догмы. Нынешнюю оттачивали и обсуждали месяцами. Давайте потратим несколько минут на обсуждение, чтобы решить, как вам лучше…
Вирр тряхнул головой.
