Турчиновы род хоть и древний, но захудалый, можно сказать бедный, что и есть богатство – так это титул. А хорошая лекарка себя всегда прокормит, и семья не голодная будет. Так что разрешение было получено.
И начались для Даши веселые времена. Но она не капризничала и жадно впитывала знания, да и бабушка умела подать урок так интересно, что знания впитывались в нее как вода в губку, классифицировались и раскладывались по полочкам в ее голове.
Время шло, и теория чередовалась с практикой. Девочка плохо умела шить рукоделия, крестиком или петельками, не говоря уже о прямом или косом шве, но зато она быстро и легко могла шить раны всеми видами и любым материалом.
Дар она тоже пускала в ход, и он подчинялся ей, бурлил, стремился вырваться наружу, но вынужден был смиряться, постепенно, не спеша увеличиваясь в размерах. И она это чувствовала. Это как мышцы, от постоянной тренировки они становятся крепче и больше.
Когда началась война, Алексей Петрович решил пристать к Трубецкому, а мать с дочерью отправил в Амстердам. На его землях шли боевые действия, и рисковать родными он не мог, да и не хотел. А в России у него никого и не было. Голытьба, хоть и с княжеским титулом.
Поступить в Амстердамскую медицинскую школу было престижно и невероятно трудно, но деньги у Турчиновых с собой были, языки Даша знала, и вступительные испытания, несмотря на весьма юный возраст, с блеском выдержала.
Началась учеба. Бабушка все время была рядом, помогала чем могла, и главное, никто даже и не догадался о необыкновенных способностях «русской». Хотя сделать это Даше было невероятно трудно, но она всегда помнила бабушкин завет: «Пока никто не знает о твоем Даре, ты вольна делать все, что захочешь. А вот если узнают, сразу запрягут или закроют, и заставят работать на себя или на кого-то. Моментом в клетке окажешься, и не всегда в золотой. Так что будь осторожна и помни мои слова».
И Даша помнила. Необыкновенные способности девочки поражали учителей, но школу она окончила, а все подозрения списывали на невероятную удачливость и интуицию «русской».
Школа позади, диплом врача в руках, а в Европе война, и возвращаться по большому счету некуда. Уезжать никуда не хотелось. Через русских купцов Алексей Турчинов передавал, что мог.
Собрав все, что было, заняв денег у русских негоциантов, проживающих в Амстердаме, княгиня купила небольшой двухэтажный домик из красного кирпича, на окраине города, недалеко от порта. Район, конечно, не престижный, даже, можно сказать, криминальный, но зато по деньгам.
– Ничего, Дашенька, разбогатеем, купим лучше, – успокаивала внучку Мария Ильинична, да не столько внучку, сколько саму себя.
– Бабушка, а мне нравится, море рядом, свой дом над головой, и похоже, что и врачей здесь нет, завидовать не будут и подлостей делать тоже.
– Ну, может и так. Помоги вещи расставить! – обратилась она к Варваре, единственной служанке, которая была у Турчиновых.
Через неделю, «подмазав» нужного чиновника в городской управе, Мария Ильинична получила лицензию на право внучки заниматься лечением. На следующий день, заказав у плотника вывеску, говорящую, что здесь принимает дипломированный врач, Даша вместе с бабулей, оставив Варвару дома вычищать полы и стены небольшой горенки, в которой предполагалось принимать посетителей, направились на рынок, чтобы прикупить трав.
К их приходу на фасаде дома уже красовалась вывеска, говорящая о том, что здесь проживает и принимает посетителей врач.
Врачей действительно в районе не было, а тем более с дипломом, так что слух быстро прошел, и уже на следующий день ближе к полудню зазвенел колокольчик, и выскочившая на крыльцо Варвара доложила:
– Боярыня, тут к вам мужик пришел. Говорит, что рука болит.
– Проводи его в горенку, мы сейчас придем, – и обратилась к внучке, – ну что Даша, с богом.
В комнате, на предложенном Варварой стуле сидел молодой мужчина лет тридцати, с короткой козлиной бородкой и грустными коровьими глазами, в которых читалась такая вселенская мука, что руки так и чесались помочь, причем бесплатно.
– Что случилось? – Даша решительно подошла к пациенту. Княгиня стояла рядом, но в разговор не вступала.
Мужчина с недоумением посмотрел на девочку, явно сбитый с толку.
– Она врач, я только помогаю, говорите, что случилось, – мягкий грудной голос Марии Ильиничны заставил мужчину поверить, что его не разыгрывают.
Без лишних разговоров он закатал рукав рубахи.
– Вот, рука болит и плохо мне, тошнит и голова кружится.
Даша внимательно осмотрела руку, которая действительно распухла, приобрела зеленоватый оттенок, местами коричневый. Ткани в центре уже напоминали студень, и вонь стояла такая, что Варвару чуть не стошнило. Мужчину явственно покачивало, и было видно, что он уже плохо соображает от начавшегося заражения.
– Похоже на флегмону, и уже началось заражение. Нужна операция.
– Понятно! Как тебя звать? – княгиня обратилась к пациенту.
– Петер Майер, а что?
– А то, что руку резать нужно, иначе помрешь.
