Наконец, ухватив больной зуб и крепко сжав его, так, что зуб и ухватившие его клещи представляли одно единое целое, Даша стала не спеша, плавными движениями расшатывать его, увеличивая лунку.
Ткани стали рваться с противным треском, княжна не спешила, пациент все равно ничего не чувствовал и только слегка подавался вперед или назад. Ткани продолжали трещать. Варвара, держащая мужичка за плечи, видя все эти «истязания», была синюшно-белого цвета, но пока держалась.
От раскачиваний Даша перешла к небольшим круговым движениям, стремясь порвать связи упрямого зуба с челюстью. Появился небольшой очаг красного. Мужчина сквозь сон застонал.
«Только не спеши, плавно и не спеша. Если зуб треснет, будет плохо. Не спеши», – уговаривала себя девушка, упрямо продолжая истязать пациента.
Будь у нее побольше сил и просто веса, все было бы закончено быстрее. Но что есть, то есть.
Наконец почувствовав, что зуб сдался, и нитей, связывающих его с родной плотью, уже почти не осталось, Даша плавно потянула. Зуб отделился, и из образовавшегося пролома хлынула кровь, смешанная с гноем.
Краснота наступала, пациент стал реагировать на действия врача. Тампон, смоченный в солевом растворе. Очистка раны, осмотр лунки на предмет остатков корней – это было проделано быстро и почти на автомате.
Все. Сжав пальцами края лунки и положив на нее очередной тампон, Даша распрямилась, почувствовав дикую усталость. Спину ломило, по лицу струился пот, то ли от напряжения, то ли от страха. Сердце бешено колотилось в груди.
– Все хорошо, все уже закончилось, – бабушка успокаивала Дашу, а Варя такими же словами успокаивала просыпающегося пациента.
Мужчина проснулся и, ничего еще не понимая, бестолково озирался по сторонам. Наконец сообразив, где он находится, простонал:
– Ну и когда рвать зуб будете, сил моих терпеть больше нет.
– Вставайте, любезный! Вырвали уже ваш зуб, вон он на столе лежит, возьмите его себе на память.
Мужчина, открыв рот, хотел пощупать больной зуб, но отчаянный вопль юной лекарки остановил его.
– Стой! Не лезь руками. Вырвали твой зуб!
– Так болит, – возразил несговорчивый пациент.
– Стреляет?
– Кажись, нет. Точно, не стреляет. Но болит.
– К завтрашнему утру перестанет. Только руками не лезь и полощи раствором соли с содой утром, днем и вечером. Иди уже. Варя, проводи.
Пациент ушел, даже не расплатившись. Но это не важно, расплатится позже, чиновники жулики еще те, но это не тот случай. Болеют все, и не знаешь, когда придешь в следующий раз. Важно было, что они провели операцию и нашли хороший метод обезболивания, а это окрыляло.
В скором времени это умение убрать боль станет настоящим бедствием для Даши. Благие поступки, они, как известно, к хорошему не приводят, но это будет потом, а сейчас она была счастлива и посапывала у себя в кровати под тихую песенку дремавшей рядом любимой бабушки.
Быть начальником порта в Амстердаме не только почетно, но и прибыльно. Можно было сколотить приличное состояние за пару-тройку лет. Вот только оказаться в этом кресле было непросто. Решение принималось не в Амстердаме, а в Лондоне, в руководстве Компании, которая держала в своих лапах не только Голландию, а пожалуй что без малого полмира.
И вот настал момент, когда пришла «новая метла» в Главный кабинет на милом островке, и Патрик Петерсон понял, что его время истекло. В свои сорок лет он выглядел лет на пять моложе, был небольшого роста, с широкими плечами, потому казался квадратным и неуклюжим. Одевался он по последней моде: в темно-синий кафтан из дорогой тафты, кюлоты такого же цвета, башмаки с дорогими пряжками. В общем, выглядел он более чем солидно, но это для встречи «по одежке». Что касается ума, то его хватало, да и дурака в такое место не назначат. Здесь можно было, конечно, воровать, но так, чтобы и себе хватало, и в глаза не бросалось, и Компания не несла убытки.
У Петерсона, в сущности, не было недостатков, кроме одного – он любил свою жену, безумно, без памяти. При таком раскладе она могла бы «веревки с него вить», но она – «дура набитая», по общему мнению окружающих, ему отвечала таким же чувством.
Фактически нищий дворянин, женившийся на богатой дочке влиятельного и весьма богатого джентльмена, входившего в руководство Компании, получил «тепленькое и прибыльное» местечко в Амстердаме стараниями тестя.
Теперь все изменилось, тесть был изгнан «новой метлой» из Компании, и, скорее всего, настало время и самого Патрика. О прибытии ревизоров из Лондона Патрик узнал буквально в последний момент и примчался на причал всего за пару минут до того, как лодка с «ревизорами» причалила к пирсу.
Из пришвартовавшейся лодки выбрался на причал уже немолодой, угрюмого вида мужчина. Не проронив ни слова, он и двое сопровождающих его мужчин, таких же «разговорчивых» джентльменов, погрузившись в ждущую их коляску, направились в контору порта.
Оставив сопровождающих в приемной, представитель Компании проследовал в кабинет Петерсона и уселся в его кресло, за его рабочий стол, ясно и недвусмысленно показывая, кто здесь хозяин.
