— Конечно, сходим и поговорим, — напарник вздохнул так, словно вознамерился меня сдуть. — Задание дали — надо выполнять… Только потом я по пиву вдарю, что бы ни сказал шеф.
Мы вышли на улицу. День обещал быть погожим — потеплело, вчерашние тучки растянуло, небо радовало ярко-голубой прозрачностью, вовсю сияло солнце, над домами висел блёклый полукруг убывающей луны. Я не стал застёгивать куртку — кажется, впервые в этом году всерьёз повеяло весной.
— Далеко идти?
— Нет, через улицу, — Андреев шагал нахохлившись, сунув руки в карманы. М-да, испортил ему с утра Тихонов настроение… Мне-то всё равно, я этого Петровича и не видел ни разу.
Мы вышли на Калинина, которая служила чем-то вроде границы между застройками — с одной стороны массивные, когда-то жёлтые «сталинки», считавшиеся элитным жильём, с другой — традиционные для Гидростроя серые кирпичные «хрущёвки», вроде той, в какой жил сам Андреев. Квартиры, скорее всего, казённые — ну раз пенсионер «свой» настолько, что к нему персонально посылают наряд, неудивительно, что живёт в отдельной квартире…
Дверь в квартире на третьем этаже открыли почти мгновенно — такое впечатление, что хозяин стоял прямо у двери, только и ожидая стука: невысокий, но коренастый, морщинистый, с седой шевелюрой, глубоко посаженными глазами и кустистыми бровями. Одет, несмотря на то, что дома, в рубашку — правда, с трениками. В руке клюка с загнутым концом.
— А, это ты, Лёша, — проскрипел Осипов. — Заходи. Не разувайся, понимаю, что на службе. Кто это с тобой?
— Практикант, — коротко пояснил Андреев, не вдаваясь в подробности.
— Хорошо… Не люблю чужих людей, ты знаешь.
— Знаю, знаю, Степан Петрович… — напарник посторонился, и дед закрыл дверь на два замка, не забыв накинуть и цепочку. Да, баррикадируется он по полной, разве что палкой не подпёр — сразу ясно, что посторонний сюда вряд ли зайдёт.
— Вот я и спрашиваю, Лёша, сколько это будет продолжаться? — Осипов, покряхтывая, устроился на диване — старом, под стать ему самому, покрытом выцветшим покрывалом.
— А когда это началось? — спросил я чисто машинально и, увидев лицо Андреева, который при этом стоял к хозяину спиной, тут же пожалел о сказанном. Впрочем, дед отреагировал нормально:
— Да почитай, уж года два.
— А переехать не думали? Раз соседи такие… неуёмные?
Осипов посмотрел на меня так, словно хотел взглядом прожечь насквозь, и пристукнул клюкой по полу:
— Я тут полвека живу, ещё не хватало, чтобы какие-то уроды меня отсюда выжили! Лёша, — обратился он к моему напарнику, — ты кого привёл? Чего он меня учить будет?
М-да, ну всё понятно. Неудивительно, что сюда никто идти не жаждет. Дед явно всегда при своём мнении…
— Я и говорю — заберите их, соседей этих, и всего делов! — вещал между тем Осипов. — Пусть посидят недельку в обезьяннике — сразу поймут, что нечего людей доводить…
Андреев в ответ успокаивающим тоном говорил что-то малозначительное — явно не в первый раз, а я тем временем осматривался.
Стандартная однушка — комната, кухня, коридор, в котором и вдвоём не поместиться, и кладовка. Темновато. Кроме дивана, в комнате старомодный сервант, книжный шкаф, стол у окна и высокий, узкий платяной шкаф. Двери везде есть, старые и рассохшиеся, давно не крашеные, скорее всего скрипучие. Занавесок нет, окна давно не мытые, выходят во двор. Что это нам даёт? Да ничего.
Я остановился у окна, посмотрел наружу.
А ничего ли?
Раз в месяц, иногда реже… При намертво закрытой двери. Даже если предположить, что меж квартирами есть дверь в стене — ерунда, тут всего одна общая стена, и у неё стоит сервант. А он стоит намертво, его не сдвинешь так, чтобы незаметно поставить обратно.
Чудес не бывает.
Встав спиной к окну, я сосредоточился…
Следов колдовства не видно. Но зато видно кое-что другое… Вот не думал, что увижу это когда-нибудь своими глазами — уж точно не так скоро.
— Алексей, а может быть, Степану Петровичу нужно прогуляться? — бесцеремонно вклинился я в разговор напарника с пенсионером. — Ну там на лавочке посидеть во дворе, воздухом подышать?
Я увидел, как темнеют глаза напарника, и сделал умоляющее лицо прежде, чем хозяин квартиры тоже посмотрел в мою сторону. К чести Лёхи, он отреагировал сразу:
— А правда, Степан Петрович, прогуляемся? А Матвеев пока квартиру осмотрит, стены и всё такое. Он у нас… эксперт.
Последнее слово прозвучало с явной издёвкой, но Андреев и сам скорее всего не понял, насколько он оказался прав. Да, в чём-то и я эксперт.
Осипов заупирался, Лёха начал уговаривать и, надо сказать, преуспел — не прошло и двадцати минут, как за ними захлопнулась дверь, и я остался в квартире один. Зажег «светляка», и сразу стало намного светлее.
Так.
Что мне искать?
Несомненно, Осипова изводят не соседи. Это призрак, и призрак мстительный.
