— Не долго осталось окраине империи быть окраиной. Мы — та сила, что расширит не только границы власти наших кланов, но и само представление о покорных человечеству землях! Пустошь расцветёт сотнями городов…
Ингвар тихо прыснул в кулачок с оттопыренным средним пальцем. Он быстро посмотрел на меня, потом на ползущее к Грозному мясо, а потом на самого оратора.
— Кракен? Тебя забавляет воля нашего императора? И разве не об этом твой клан твердит с окончания прошлой войны?
Ингвар демонстративно сделал глубокий вдох, прежде чем ответить.
— В этом мясе так много энергии, что меня заклинило. Правда, я не могу это убрать. — он показал Грозному средний палец.
— Ну так спрячь, и учти, что ты не сможешь прятаться под кораблём вечно.
— Да я правда не знаю, как так вышло! Продолжайте, я уже почти готов отдать жизнь за империю.
Грозный, как и все остальные аристо, предпочли сделать вид что не уловили сарказм в словах Ингвара. Я же был сосредоточен на управлении големом, вообще не предназначенным для действий на расстоянии. Но ползание — дело нехитрое, так что я пока что справлялся.
— Вам не может быть об этом известно, но мы столкнулись с врагом невероятно могущественным, врагом экзистенциальным. Ему не нужны ваши богатства, не нужна ваша служба, договориться с ним невозможно. Очень скоро он явит себя, и тогда мы либо будем готовы, либо исчезнем. Это не имперские амбиции, и не прихоть Императора Василия, даже если вам кажется иначе — он злобно посмотрел на Ингвара. В это время мясо с неприличным рисунком доползло до руки Грозного, и стало забираться на неё.
— В эти непростые времена спасти нас может только одно… — он начал театральную паузу, и опустил глаза вниз, посмотреть на ползушее по его руке мясо.
— Андерсен! — громогласно закончил речь Грозный.
— Не правда! Я в спасители человечества не записывался!
— Что ты себе позволяешь?
— А ты? Мне нравился мой старый герб, а эту висюльку можешь на лоб себе прилепить! Шин уже готов помочь, правда?
Ньянг беззвучно хохотал, держась за бочкообразный живот. Он отмахнулся от моего предложения, но смеяться не перестал.
— Я не люблю дерзких, Андерсен. А то, что мне не нравится, как правило долго не живёт.
— В очередь, Кирюша, Ясуо ещё с прошлой недели стоит.
— Такой же клоун как Кракен. Но знаешь, в чём отличие между вами? При всех недостатках, Ингвара есть за что уважать. Он может быть не согласен ни со мной, ни с Императором, но верен своему клану, и готов отстаивать свои убеждения до конца. Ну а что насчёт тебя? Ты готов умереть за свой, если так можно выразиться, герб?
— Да!
— Тогда я вызываю тебя на поединок. Проиграешь — сменишь герб на одноглазого змея. И больше никогда не посмеешь со мной спорить.
— Оскорбление снова сойдёт этому выскочке с рук? Законы чести требуют смерти! — заверещал Хасаги.
— Дурак ты, Ясуо. Тем и ценен. Нас может спасти только единство, а Андерсен доказал, что от него есть польза в бою. Мы не должны убивать друг друга, это понятно?
Ясуо промолчал.
— Я принимаю твои условия. И если наш поединок не будет смертельным, то как определяется победа? — сказал я.
— Проигрывает тот, кто первым потеряет боевую форму.
С этими словами Грозный начал светиться синим, пиджак на нём вспыхнул и моментально сгорел вместе с рубахой и штанами, оставив гиганта в одних лишь синих трусах. Следом на пол стекла золотая цепь, не выдержав жара превратившегося в плазму мага, а вот герб как будто прилип в центре груди. У Кирилла и раньше были короткие волосы, но теперь он остался полностью лысым. Его голос шёл будто со всех сторон:
— Я надеюсь на достойное сопротивление, Джеймс Андерсен.
Он и раньше был нечеловечески высок, но в боевой форме стал ещё выше. Я не доставал ему даже до пояса. Он отошёл от столов на площадку для танцев, и Ясуо стал воздвигать воздушный барьер между ним и зрителями. Я создал големов в конечностях, и приготовился нападать. Терять мне совершенно нечего, другой возможности завоевать уважение Грозного у меня не будет. Как бы к нему ни относились остальные аристо, реальная власть в его руках всё же есть.
Купол над нами замкнулся, отсекая все посторонние звуки, и я бросился в атаку.
Грозный не стал дожидаться пока я добегу и стукну его по ноге — а выше я просто не доставал — он шагнул мне навстречу и чуть не снёс меня взмахом руки. Я видел кулак, летящий мне навстречу, но ничего не мог с этим поделать. Зато могли големы! Моё тело само нырнуло вперёд и в сторону, чтобы перекатом пропустить удар над собой, и почти не теряя скорости ударить гиганта в голень.
Я попал куда целился, раздался громкий треск, и моя рука погрузилась во что-то склизкое. Оставаться в зоне досягаемости гигантских кулаков я не собирался, так что големы исполнили ещё один перекат, и я встал в боевую стойку метрах в трёх, почти на противоположном конце импровизированной арены.
