XX
Было воскресное утро. Я и донья Мерседес сидели на площади и ожидали выхода Канделярии из церкви. Часом раньше у меня была последняя встреча с Эфраином Сандовалем. На соседней скамье сидел прилично одетый, достойный старичок. Он громко читал газету из Каракаса, причем читал таким серьезным голосом и так увлеченно, что даже не замечал улыбок людей вокруг него.
На другой стороне улицы из бара, уже открытого в это время, вышел растрепанный пожилой мужчина. Он надел свою шляпу и, положив бутылку в пластиковый пакет, хрипя и кашляя пошел вниз по улице.
С необъяснимым чувством печали я взглянула на донью Мерседес. Она надела темные очки, и я не могла видеть выражения ее глаз. Она сложила руки на груди, обнимая себя, словно замерзнув на холодном ветру.
Я пыталась рассказать ей, как я понимаю теперь истории, которые успела услышать, а она внимательно слушала.
- Ты показываешь мне различные пути манипуляции той силой, которую Флоринда называла намерением, — сказала я.
- Привести ее в движение, это не то же самое, что манипулировать ею, — поправила она меня, по-прежнему обнимая себя. — Я пытаюсь сделать большее. Как я уже говорила, я подставляю тебя время от времени в тень этих людей так, чтобы ты чувствовала движение колеса случая. Без этого чувства все сделанное тобой окажется ерундой. Ты будешь переходить от человека к человеку, выслушивая их рассказы; на миг ты будешь оказываться в их тени.
- Как в случае Эф раина Сандоваля? Он, конечно, ничего не делал для того, чтобы с ним случилась подобная перемена. Но зачем мне надо было быть в его тени? — спросила я.
- Колесо передвинулось для него? Он не двигал его сам, и все же его жизнь изменилась. Я хочу, чтобы ты почувствовала это изменение, почувствовала это движение колеса. Я уже напоминала тебе, что призрак, дух Ганса Герцога передвинул колесо для него. Так же как Виктор Джулио в момент смерти повернул колесо случая, погубив жизнь Октавио Канту, Ганс Герцог передвинул это колесо после своей смерти и обогатил жизнь Эфраина Сандоваля.
Донья Мерседес сняла очки и посмотрела мне в глаза. Затем раскрыла рот, собираясь что-то добавить, но вместо этого улыбнулась и встала со скамьи.
- Месса скоро закончится, — сказала она. — Встретим Канделярию у церковных дверей.
XXI
- Музия, ты здесь? — шепнула Мерседес Перальта, бесшумно открывая дверь в мою комнату. В слабом свете настольной лампы она выглядела настоящей ведьмой. Ее наряд состоял из длинного черного платья и широкополой фетровой шляпы, которая скрывала половину ее лица.
- Не включай свет, — сказала она, увидев, что я потянулась к выключателю. — Не выношу резкого света. — Она села на мою постель. Ее брови были задумчиво нахмурены, руки бесконтрольно разглаживали морщинки на моем одеяле. Она пристально взглянула мне в лицо долгим немигающим взором.
Я застенчиво провела пальцами по своим щекам и подбородку, стараясь понять, что же здесь не так.
Хихикая, она отвернулась к ночному столику и начала аккуратно складывать мои тощие блокноты.
- Прямо сейчас мне надо уезжать в Чуао, — наконец сказала она, ее голос был низким и тревожным.
