- В Чуао? — спросила я. — В этот час? — Увидев ее решительный кивок, я добавила: — Мы застрянем в грязи, если пойдет дождь. — Деревня Чуао находилась на побережье по крайней мере в часе езды от Курмины.
- Дождь будет, — небрежно признала она. — Но в твоем джипе мы не застрянем. — Она села, сгорбившись, на ночной столик и закусила нижнюю губу, раздумывая над тем, что еще сказать. — Я должна быть там сегодня вечером перед полночью, — произнесла она тоном, который выдавал скорее срочность, чем желание. — Я еду за некоторыми растениями, которые надо срывать только этой ночью.
- Сейчас одиннадцатый час, — сказала я, указывая на светящийся циферблат своих часов. — Мы не успеем к полуночи.
Улыбаясь, донья Мерседес достала мои джинсы и рубашку, висевшую в изголовье моей железной кровати.
- Мы заставим твои часы остановиться. — Слабая улыбка осветила ее лицо, ее глаза доверчиво и нетерпеливо смотрели на меня. — Ты сделаешь это для меня, не так ли?
Когда мы выехали из города, по джипу забарабанили крупные капли дождя. За секунду дождь превратился в сплошную стену, плотную и темную. Я сбавила ход, не в состоянии разглядеть дорогу. Меня раздражал скрип «дворников», очищавших стекло, которое тут же заливало снова. Деревья по сторонам дороги смутно маячили то рядом с нами, то выше нас, создавая впечатление того, что мы проезжаем через туннель. Лишь прерывистый лай собаки указывал на то, что мы проехали мимо какой-то хижины.
Ливень окончился так же резко, как и начался, но небо оставалось пасмурным. Облака нависали гнетуще низко. Я не сводила глаз с ветрового стекла, уворачиваясь от лягушек, которые, ослепнув от света фар, прыгали, через дорогу.
Стоило нам свернуть на дорогу, ведущую к побережью, облака исчезли как по мановению волшебной палочки. Луна сияла ярко и таинственно над плоской равниной, где бриз мягко раскачивал редкие деревья. Их листва отливала серебром в нереальном свете.
Я остановилась на середине перекрестка и вылезла из джипа. Воздух, теплый и влажный, пах горами и морем.
- Почему ты остановилась здесь, музия? — спросила Мерседес Перальта, ее голос наполняло изумление. Она вышла из машины и остановилась передо мной.
- Я ведьма, — объяснила я, глядя ей в глаза. Я знала, что если расскажу ей о моем простом Желании размять ноги, она не поверит мне. — Я родилась в местечке, похожем на это, — продолжала я, — где-то между горами и морем.
Мерседес Перальта хмуро оглядела меня, а потом в ее глазах заблестел юмористический, восторженный огонек. Необузданно расхохотавшись, она села на мокрую землю и потянула меня за собой.
- Возможно, ты не родилась как все нормальные люди, может быть,
- Что такое куриоза? — спросила я.
Она ободряюще взглянула на меня и объяснила, что куриозы — ведьмы, которые совершенно не интересуются явными аспектами колдовства: символическими вещами, ритуалами и заклятиями.
- Куриозы, — шептала она, — это существа, озабоченные вещами вечными. Они, как пауки, плетут тонкие невидимые нити между известным и неизвестным. — Она сняла свою шляпу и легла на спину, расположив свою голову точно на середине перекрестка так, чтобы она указывала на север. — Ложись, музия, — произнесла она, протягивая руки на восток и запад. — Макушка твоей головы должна касаться моей, а твои руки и ноги пусть будут в такой же позе, как и у меня.
Лежать голова к голове на перекрестке было удобно. У меня было ощущение, что наши скальпы, хотя и разделенные волосами, сплавились вместе. Я повернула свою голову в сторону и, к моему великому удивлению, заметила, насколько длиннее ее руки, чем мои. По-видимому, осознав мое открытие, донья Мерседес подвинула свои руки ближе к моим.
- Если кто-нибудь увидит нас, то подумает, что мы сошли с ума, — сказала я.
- Возможно, — согласилась она. — Однако, если найдутся люди, которые обычно прогуливаются по этому перекрестку в это время ночи, они убегут прочь в ужасе, думая, что увидели двух куриоз, готовых к полету.
Мы молчали некоторое время, а когда я спросила ее о полете куриоз, она заговорила снова.
- Что заставило меня так заинтересоваться, почему ты остановилась на перекрестке? Есть люди, готовые присягнуть, что они видели куриозу, лежавшую голой на этом самом месте. Они говорят, что у нее появились крылья, выросшие из спины. Они видели, как ее тело стало просвечивать белизной, когда она взлетела в небо.
— Я видела, как твое тело стало прозрачным на сеансе для Эфраина Сандоваля, — сказала я.
- Конечно, ты видела это, — ответила она с веселым пренебрежением. — Я сделала это для того, чтобы ты поняла, что ты никогда не будешь целительницей. Ты медиум и возможно даже ведьма, но учти — не целительница. Я знаю это, так как я сама ведьма.
- Чем ведьма отличается от других? — спросила я между приступами смеха. Я не хотела воспринимать ее серьезно.
