— Хорошо. В настоящий момент в Фаунтерре находится около сорока Предметов…
— Тридцать девять, если быть точным.
— Каждый десятый от сорока — это четыре Предмета, способных работать самостоятельно.
— Вы правы, именно четыре. Тут вступает в силу мой следующий довод. Из этих четырех Предметов лишь один вы можете применить безопасно — и он уже на вашей руке.
— А остальные три?
— Рука Знахарки — инструмент хирурга. Без тонких познаний анатомии и физиологии вы убьете скальпелем гораздо больше людей, чем излечите. Затем Чрево, хранимое в университете. Простите, но вы даже не поймете его функции. Оно вводит человека в состояние, необходимое для того, чтобы пережить кое-какие события, которые в Поларисе никак не могут случиться. А если неудачно вывести человека из этого состояния, то он может погибнуть…
Отчего-то лицо юноши стало очень грустным, но Мира не прекратила расспросов:
— Четвертый Предмет — это Вечный Эфес?
— Самый опасный изо всех! Он как бы отменяет один закон физики — вернее, позволяет игнорировать его в некотором объеме пространства-времени. Сложнейшая штука с потенциально жуткими последствиями. Если скальпелем и Чревом вы будете умерщвлять людей по одиночке, то Эфесом можно, например, вскипятить Ханай или превратить дворец в глыбу льда.
— Разве не это нужно, чтобы остановить орду?..
— Тьма, да никого вы не остановите! В лучшем случае убьете саму себя, а в худшем — еще и разрушите город. Представьте, что младенец управляет мчащимся составом. Вот это — вы с Эфесом в руках!
Мира хмыкнула:
— Теперь ясно, почему Эфес не принято вынимать из ножен… Но вы все еще меня не убедили.
— Ну, конечно…
— У моих союзников в Первой Зиме хранится больше ста Предметов. Неужели все они — либо опасны, либо бесполезны?
— Ситуация развивается слишком быстро, у вас нет времени послать курьера в Ориджин. Однако мой довод не в этом. В данный момент вы контролируете два Предмета: Перчатку Могущества — лично, и скальпель — косвенно через меня. Не исключено, что в ходе битвы захватите Перст Вильгельма, и научитесь управлять им, поскольку это очень легко. Итого — три. Также есть малая, но вероятность, что Кукловод попытается применить против вас Ульянину Пыль, а вы разгадаете его план и соскребете вещество с бумаги. В материалах суда подробно описывалось действие Пыли, так что вы овладеете и ею. Уже четыре.
— Чем это плохо?
— Когда одна из сторон конфликта овладевает новым Предметом, расчет древа вероятностей усложняется вдвое. До появления Кукловода я мог решить систему всего лишь из ста десяти уравнений — и получить достаточно точный прогноз. Кукловод усложнил ее на три порядка, и мне стало действительно трудно. Потребовалась неделя вычислений и масса дополнительной информации. С Перчаткой и скальпелем в ваших руках я нахожусь на пределе возможностей. Если вы получите еще один Предмет, моими прогнозами можно будет только подтереться.
Мира понимала сказанное, но смысл не укладывался в голове.
— Вы пытаетесь абсолютно точно высчитать будущее?!
— Нет, нет, что вы! Мне достаточно прогноза с вероятностью восемьдесят процентов.
— Зачем вам это?! Вы боитесь жить, если не знаете, что случится завтра?!
— А вы — не боитесь?
— Но это же нормально! Никто из людей не знает будущего, так мир устроен…
— Вы забываете: я — не человек.
Мира поморщилась:
— Действительно, вылетело из головы. Вы говорили сегодня почти как здоровый…
Нави вздохнул:
— Позвольте, расскажу кое-что о себе. Быть может, тогда вы лучше поймете мои поступки. Полагаю, Ворон Короны выяснил и доложил вам, что около десяти лет назад я сам прибыл для лечения на остров Фарадея-Райли.
— Было дело.
— А сообщил ли он о том, как его люди похитили мои жидкости тела? Служитель библиотеки забрал чашку со следами слюны. Сердобольная девушка промокнула платком мою ногу, укушенную собакой. Кстати, жуткая была зверюга, у меня чуть сердце не встало!.. Надо полагать, мою мочу тоже кто-то умыкнул, хотя я и не отследил этого события.
Мира поморщилась:
— Простите, сударь. Ворон старался не доставить вам беспокойства…
— Ничего себе — старался! Мне чуть ногу не отгрызли!
— Прошу, извините его. Мы должны были убедиться, что вы не обладаете теми же свойствами, что Пауль. Иначе было бы слишком опасно…
— Я обладал ими. Когда прибыл в ваш мир, я мог инициировать людей. Достаточно было моего плевка или капельки крови, даже засохшей. Девять человек погибли из-за этого. Двое умерли, неудачно применив первокровь, остальные семеро убили друг друга в попытках завладеть мною. Ко мне подослали девочку лет пятнадцати… Ошибочно подумали, что я — ее ровесник. Конечно, я даже не притронулся к ней. Однако ее убили, чтобы выскоблить из лона то, что я мог там оставить.
— Холодная тьма!..
