— Сам не знаешь, что ли? Орда наступает, да с Перстами Вильгельма!
— Святые Праматери!..
Сия новость заняла все мысли на долгое время. Обсудили ее и так, и этак, сошлись на общем чувстве сострадания: бедная владычица Минерва! С одной стороны — орда, с другой — Адриан и эта Маделин (кто бы она ни была), с третьей — мятежный генерал. Тяжко придется императрице, потому хорошо, что мы ей поможем.
Наняли комнату в постоялом дворе. Это было просто: многие разъезжались из столицы, номера пустовали.
Зашли на базар — там бурлило. Кто покидал Фаунтерру, продавал имущество; кто оставался — спешил задешево купить. Купеческая жилка Хармона сразу напряглась: вот бы сейчас затовариться по выгодной цене, перевезти в безопасное место и там продать с изрядным барышом. Он упрекнул себя: стервятник, на чужих бедах наживаешься!.. Но возразил в ответ: люди продают — я покупаю; считай, спасаю их от бремени. Ничего здесь нет плохого, жаль только, что дело не выгорит. Раз толпы уезжают, то и транспорт подорожал. Наем шхуны сожрет всю прибыль…
Зато другая идея посетила Хармона Паулу, когда он заметил лавку подарочных открыток. Софьины дни остались позади, а днями Изобилия еще и не пахло, потому рисовальщик скучал без дела. Хармон показал ему эскиз, набросанный наспех:
— Можешь нарисовать такое, только красиво?
— А что это, добрый господин?
— Небесный корабль. Аппарат, способный поднять в воздух человека.
— Ага, из сказки…
Хармон не стал спорить, но предупредил:
— Только рисуй не по-сказочному, а натурально, чтоб выглядел будто настоящий. Можешь поставить несколько размеров, как на чертежах. Вот здесь четыре фута, тут десять, тут сорок пять. И рядом пририсуй еще пару птиц, а далеко внизу — маленький домик. Ну, чтобы ясно было, как высоко летит.
Рисовальщик отлично справился с делом. Хармон получил не то чтобы чертеж небесной сферы, но нечто, весьма на него похожее.
Следующим днем отправились ко двору. По дороге Весельчака прорвало: принялся вспоминать, как они с лордом-канцлером штурмовали город. Штурм вышел совершенно бескровный — приехали да вошли. Но было очень, просто идовски опасно, за каждым углом поджидали лопатки да гробки, и потому каждый шаг врезался Весельчаку в память. Вот на этой улице он споткнулся; вон из того фонтана Джоакин попил воды; вот здесь, на площади, гуляли студенты… Когда вышли к ратуше, ветеран перескочил в другую колею. Ночью штурма ратуша была закрыта, зато он в ней побывал, когда ходил на прием к леди-бургомистру. Стал описывать заново весь визит к Аланис Альмере, а Хармона уже тошнило от этого имени.
— Весельчак, помилуй! Мне еще Джоакин все уши прожужжал: Аланис то, Аланис сё… Спой другую песню!
Ветеран охотно согласился:
— Вон в том переулке был трупный тупик. Кто погиб при штурмах дворца, тех сюда свозили. Говорят, много их набралось — лежали в три настила. А что зима, так они льдом покрылись и смерзлись крепенько. Не знаю, как и разделили потом…
Наконец, подошли ко дворцу. Не к тому, что на острове, а к этому, квадратному, на холме. Кажется, он зовется Престольной Цитаделью.
— Нам не сюда, — сказал Весельчак. — На остров нужно.
— На всякий случай переспросим.
У ворот Цитадели стояла очередь, а если приглядеться, то даже две. Поинтересовались:
— За чем стоите, люди добрые?
— Мы — ветераны, восстанавливаемся на службе… А мы — с прошениями в секретариат…
— Секретариат — это где принимают ходатайства к императрице?.. Братья, нам сюда!
Заняли очередь, которая двигалась довольно неспешно. Весельчак имел что сказать по данному поводу:
— А в ратуше у леди Альмера люди так и летали. Только вошел — не успел опомниться, как уже вышел. Вот кто умеет поставить дело…
— Друзья мои, — предложил Хармон, — давайте ради мира и согласия в нашем тесном обществе введем две запретных темы. Отныне мы не говорим о мертвецах и леди Аланис.
— Ага, — согласился Весельчак, — Джоакин тоже о них не любил. Скажешь: «гробки» — он злится; скажешь: «герцогиня» — дует губы. Славный парень Джоакин, только со странностью…
Хармон поправил:
— Не две темы, а три. Джоакин мне тоже сидит в печенках.
— О чем тогда говорить — о Священных Предметах?.. Кстати, да, это ж вопрос: не стащит их кто-нибудь, пока мы тут?
— Шшшш! Еще на всю площадь покричи, что у нас Предметы в номере!
— А что такого? Во многих церквях лежат Предметы, и никто их пальцем не тронет. Всем известно: за это виселица…
Слово по слову, их очередь подошла. Дежурный секретарь был так задерган, что даже не поднял глаз от бумаг.
— Ходатайство в письменном виде?
— Э… нет, мы бы хотели ее величеству лично…
— Надежды мало, она крайне занята. Однако зарегистрируем. Имена, чины, сословия?..
Они назвали себя, особо подчеркнув разность: один — купец, другой — ветеран, третий — крестьянин.
— Суть дела?
— Мы по поводу… — начал Салем, но Хармон резво перебил его:
— Дел у нас два. Первое связано с…
Теперь уже Хармон был прерван чиновником:
— Одна графа — одно дело.
— Виноват?..
— Под вашу просьбу выделена одна строка.
— Ага. Ничего, мы кратенько. Небесный корабль и Светлая Сфера.
— Что это за вещи? Не могу понять.
