— Она несла это с собой через весь Поларис. Ее злобы хватило бы на тысячу чертей. Ты знал, что у нее в душе. Такое нельзя не увидеть. И ты позволил!
Виттор приближает нож к ноздрям Пауля. Тот замирает на вдохе, отдергивается назад, чуть не рвется из цепей. Мелкие отвратные черви копошатся на клинке.
— Ты очень живуч, мой милый друг. Они смогут долго питаться тобою. Что сожрут за день, то ночью отрастет. Сколько месяцев ты выдержишь?.. Вдохни — узнаем.
— Не надо… — со стоном выдыхает Пауль. — Я отдам деконструктор…
Виттор отдаляет клинок.
— Подробнее, будь добр.
— Отдам Голос Бога, научу командам. Сможешь уничтожить любой Предмет, что был в моих руках.
— Справедливо, — соглашается граф. — Если снова оступишься — я уберу тебя из подлунного мира. Но этого мало. Если б я хотел тебя умертвить, просто растер бы это по твоим щекам…
Граф делает движение ножом, и цепи звенят, когда Пауль напрягается тетивою, судорожно изгибаясь назад.
— Я не хочу тебе смерти, старый друг, — вздыхает Шейланд, покачивая клинком у лица Пауля. — Я хочу восстановить наше доверие. Хочу снова полагаться на тебя… Вот только как это сделать?
— Я голоден… — шепчет Пауль. — Я — голодный пес на цепи. Отпусти меня — сожру, кого скажешь.
— Ты прав: я знаю, чем тебя кормить. Когда выступим в поход, пищи будет вдосталь, наешься до отвалу…
Ужас уходит с лица Пауля, сменившись голодным оскалом. Он облизывает губы.
— Да, граф! Дай поесть — и я твой.
— Имеется одна беда. Мои враги — не котята, а волки. Они тоже способны кормить тебя. Как знать, что ты не переметнешься?
— Твои враги — волки, — говорит Пауль. — Мой враг — Натаниэль. Искатель обнаружил его.
Граф с любопытством клонит голову:
— Вот как?
— Натаниэль был в Фаунтерре, но сбежал. Не знаю, куда. Думаю, в Арден — туда проще всего. Я велел Рейсу найти и убить. Рейс идет за головой Натаниэля.
— Но не справится, верно?
— Этот гад был во дворце, — голос Пауля хрипит от затаенной злости. — Он сговорился с Минервой. Она даст ему Предметы. Рейс не возьмет его. Никто не возьмет. Только ты и я.
— Ты и я?
— Помоги мне, граф. Вдвоем мы его одолеем. Помоги!
Шейланд отходит на шаг, поворачивается к Джоакину. На лице графа — глубокое удовлетворение.
— Прошу тебя…
Он приближает нож к Персту, и Джоакин одною вспышкой пламени превращает червей в пепел. Граф произносит поучительно:
— Залог самого крепкого союза — это взаимная выгода. Я могу дать союзнику то, чего не даст никто другой. Лишь тогда я полностью в нем уверен. Каждый из вас имеет мечты. А я — тот волшебник, что может их воплотить. Пауль мечтает быть сытым и не бояться Натаниэля. Я устрою это. Лорд Рихард, о чем вы мечтаете?
Лед скалит зубы:
— Вы сами знаете, граф. О мести.
— И вы знаете, милорд: я тоже мечтаю отомстить тому же человеку! Потому вы — самый надежный из моих друзей. Но хотите ли вы чего-нибудь еще?
— Вернуть законные владения. Я — герцог Первой Зимы!
— Вам осталось ждать совсем недолго: к Сошествию получите герцогство.
Граф жмет руку лорду Рихарду. Поворачивается к брату:
— Марти, напомни, чего хочешь ты?
— Ну, это… — Мартин хлопает глазами, он все еще не оправился после потрясений. — Вит, я же лорд… Хочу быть лордом… Чтобы уважали!
Легкая ирония слышится в голосе графа:
— О, ты достоин уважения! Братец, когда я найду себе лучшее место, оставлю Шейланд под твоим управлением. Ты станешь графом вместо меня!
— Так может, это… сразу? Пауль говорит: орда уже возле Фаунтерры. Пойдем туда, возьмем тебе корону. Ты будешь владыка, а я граф, ну!
Виттор хлопает его по плечу:
— Нет, Марти, повремени чуток. Наш главный враг — двуцветный волк. Он бежит от нас, нужно настичь и прикончить. А уж потом, когда весь Север станет нашим, — выступим на столицу.
— Ну, если так… ладно уж…
Граф обращается к Джоакину:
— Мой храбрый и отважный воин, чего ты желаешь? Сбылось твое желание — владеть Перстом. Возможно, появилось иное?
Джо кашлянул, прочистил горло и высказал то, что скребло изнутри:
— Милорд, я думаю, что заслужил наказание.
— Слава Избранному! — кричал Уэймар. — Слава Избранному!
Кричал не так громко, как хотелось, и не слишком уверенно, как бы с вопросом:
— Слава?.. Избранному?..
Да и не все кричали. Многие сидели по домам или бродили мрачные, как призраки, уткнув глаза в мостовую. Каждый десятый житель города погиб. Избранный воскрес — хорошо ему, а наших родичей кто оживит…
Люди взялись отстраивать дома — и еще глубже впали в уныние. У кого просто сгорело, тому повезло: хоть стены устояли. А кому досталось Мечом Богов — тем хоть плачь: кусок дома срезало вместе с землей, теперь один огрызок над обрывом.
— Эх, слава Избранному… — цедили горожане вместо «холодной тьмы».
