В глазах поплыло, когда увидел герб: сердце, пронзенное мечом. Герб, который он сам себе придумал! Ниже, не позволяя ошибиться, стояло имя: Джоакин Ив Ханна с Печального Холма. Еще ниже: вверяется ленное владение… присваивается рыцарский титул… за самоотверженную службу, достойную высших похвал…
— Милорд… — пролепетал Джо, — вы правда думаете… ну… я достоин?
— Ты готов бить моих врагов?
— Да, милорд!
— Пойдешь со мной в Первую Зиму?
— Да, милорд!
— В столицу? На край земли?
— Так точно, милорд!
— Тогда принеси присягу, доблестный сир Джоакин!
Он прошептал, почти как леди Лаура:
— Милорд, позвольте вас обнять…
Сооружение напоминало скалу, вырванную из Кристальных гор и брошенную посреди степи. Могучая угловатая башня имела больше сотни футов высоты. С трех сторон ее подпирали контрфорсы — крутые и обветренные, словно утесы над морем. Башня опиралась на фундамент таких размеров, что внутрь него поместилась бы деревня. Фундамент, в свою очередь, стоял на вершине холма. По склонам его сбегали вниз дороги, вымощенные тем же камнем, из какого сложена башня, потому холм тоже казался частью исполинского здания. Размерами и величием строение годилось на герцогский замок или искровый цех. Впрочем, одна деталь выдавала истинное назначение постройки. Шесть лопастей — каждая длиною с мачту галеона — совершали вращательное движение. Океанский бриз отдавал им столько своей силы, что терял скорость и оседал прохладным туманом. Тени от лопастей пробегали по земле лоскутами тьмы и сменялись сполохами света — будто сутки здесь длятся всего несколько вдохов.
Здание было мельницей.
— Ради Праматерей, ну и громадина! — выронил Гордон Сью.
— Это Дженна, вторая среди Мать-мельниц, — сказал Шрам, который бывал здесь раньше. — Арина еще крупнее, но не работает. А Милана на десять футов ниже.
Леди Нексия ахнула от восторга, провожая глазами величественный взмах лопастей.
— Хотите нарисовать ее?
— Хочу подняться наверх! Смотрите: там есть площадка!
Действительно, голову Дженны венчала корона из каменных зубцов, между которых поблескивали искорки — шлемы дозорных.
— Она охраняется, — отметил Фитцджеральд. — Держу пари: в фундамент встроены арсенал и казарма.
Шрам подтвердил:
— Дженна служит пограничным дозором графства. Но если хочешь подняться — плати глорию и входи. Солдаты только рады: прибыль от зевак удваивает их жалование.
А Эрвин добавил:
— Полагаю, даже платить не придется. Пару лет назад герцог Десмонд помог графству Мельницы в войне против Рантигара. Мы очутились в той части Степи, где кайров любят и ценят.
Нексия покачала головой:
— Простите, добрый воин, как нам поможет слава лорда Десмонда? Среди нас нет ни его родичей, ни вассалов…
Она невзначай коснулась плаща на плечах Эрвина — самого обычного, без единого знака отличия. Герцог нахмурился, когда вспомнил.
Эту идею подала Нексия: в землях Мельниц соблюдать маскировку. Пауль знает, что герцог Ориджин выжил, но не может знать — где он. Слежки за отрядом не было, шаваны крепко усвоили урок. С точки зрения логики, Пауль должен ждать Эрвина на Дымной Дали или в Альмере, или в Шейланде, но никак не на западном побережье. Тогда зачем выдавать истинный состав отряда? Леди Нексия Флейм едет в Фейрис в качестве посла герцогства Надежда, а северяне — просто ее эскорт. Пускай они будут не кайрами Ориджина, а вассалами Снежного Графа. Когда старший Лиллидей был убит, они примкнули к войску Надежды и нанялись сопроводить леди Нексию на запад.
Согласно легенде, Эрвин спрятал герцогский вымпел и переоделся в форму рядового бойца. Лейтенант Фитцджеральд условно принял его в свою роту. А кайр Джемис в одежде с гербами Лиллидеев стал командиром всего отряда и, как таковой, ехал во главе колонны.
— Ах, да, — согласился Эрвин. — Я так предан делу Ориджинов, что порой представляю себя одним из них.
— Не забывайтесь, кайр. Для вашего возраста у вас слишком смелые мечты.
— Дерзость украшает воина. Миледи, я хочу сопроводить вас на вершину мельницы.
— Благодарю за честь, но первенство принадлежит командиру отряда.
Джемис приосанился:
— С радостью составлю вам компанию. Прошу!
Он махнул нагайкой в сторону Дженны и хлестнул коня. Нексия пустила вскачь свою лошадь. Красавица и рыцарь, игреневая кобыла и гнедой конь помчали бок о бок, а рядом серой тенью понесся пес.
— За парочкой, к мельнице — марш! — скомандовал Фитцджеральд.
Войско тронулось с места.
Вблизи обнаружило себя еще одно свойство Дженны: она умела стонать. Где-то в недрах Мать-мельницы терлись друг о друга несмазанные детали механизма; ритмичный металлический скрип пронизывал воздух. Он раздавался точно в момент, когда каждая третья лопасть достигала верхней точки. От этого казалось, что вращение дается Дженне с трудом и болью.
— Бедная старушка, — сказал отец Давид.
Теперь, с малого расстояния, бросался в глаза возраст мельницы. В ткани лопастей тут и там зияли прорехи. Трещины бежали по контрфорсам, камни стен выщербились во многих местах.
