— Моя фантазия весьма ограничена, отче: даже ума не приложу, где вы возьмете столько Предметов. Пауль живуч, из него можно взять жидкость для миллиона человек — если не спешить, конечно. Но Предметов у вас едва ли больше сотни! Если сумеете склонить в свою пользу Церковь, получите тысячу. То есть, счастье достанется лишь каждому тысячному мужику. Да они поубивают друг друга!
Давид рассмеялся:
— Эту картину вы тоже представили наглядно?
— Что комичного в моих словах? Вы грезите равенством и счастьем для всех, но дадите Предметы горстке избранных. Получится новая бригада!
— Вот потому я и говорю, милорд: вы не готовы. Ваши догадки даже близко не подошли к сути Древа, а значит, разум еще не настроен на правильный лад. Дайте срок, милорд.
Рииии, — простонала Дженна в миллионный раз на своем веку.
Завершив полный круг, Эрвин и Давид вернулись ко входу. Тот самый офицер дозора втолковывал Хайдеру Лиду:
— …если Мать остановилась, запустить ее — трудное дело. Одной силы ветра не хватает для пуска. Внутри есть грузы на цепях, нужно лебедкой вытащить их наверх, а потом сбросить. Только грузы вместе с ветром сдвигают Маму с мертвой точки, да и то не всегда сразу. Иногда две, три попытки нужно. Потому в сезон крепкого ветра мы ее не тормозим. Пока дует — пущай трудится Матушка.
— Значит, вы смажете ее в сезон штиля?
— Точно так/ Перед Изобилием всегда идет тихая неделя — вот тогда приезжают мастера из Минниса, стопорят нашу Дженну, разбирают по косточкам, все смазывают, чистят, полируют… А как иначе? Это же Мать! Только две остались — она да сестренка…
Эрвин скривил губы: значит, Лиду он все объяснил, а мне — лысый хвост!.. Не догадываясь о чувствах милорда, Хайдер Лид задал еще один вопрос:
— Нет ли у вас системы сигналов? Насколько я понимаю, с верхушки Дженны видна Милана, а от нее — Арина. С помощью костров или зеркал можно подавать знаки.
Дозорный покосился на Эрвина:
— Вы спрашиваете о военной тайне, капитан. Еще и в присутствии странного парня без имени.
— Я не прошу раскрыть систему знаков. Прошу только подать сигнал о нашем прибытии. Мы не лазутчики или бандиты. Хотим, чтобы Фейрис заранее знал о нас.
Офицер дозора усмехнулся:
— В таком случае, вы будете довольны. Я не только подам знак, но и пошлю вестовых, чтобы всех оповестили о визите гостей. Снежный Граф пользовался большим уважением в нашей земле, мир и покой душе его. А леди Нексия — истинная дворянка из древнего и славного рода. Барон Фейрис должен принять вас, как собственную родню!
Хайдер Лид отвесил благодарный поклон, а офицер спросил доверительно:
— Капитан, скажите, правда ли, что Лиллидеи решили породниться с Флеймами? Если так, то это прекрасная новость!
— Прекрасная новость, ты согласен, милый? — спрашивала Тревога, примостившись в седле позади Эрвина.
— Абсолютно, — отвечал он. — Суди сама: Нексия красива, Джемис силен, и вместе у них наберется почти столько ума, как у меня. Следовательно, их дети выйдут почти как агатовцы: сильные, умные и красивые.
— Агатовцы сильны? — удивилась Тревога. — Твой пример не подтверждает этого.
Эрвин пропустил мимо ушей.
— Смотри дальше. За Нексией дают искровый цех. Я освобожу Джемиса от военной службы в обмен на уплату налога. И получу десятину искровых доходов, которую смогу тратить на пьянство, разврат и карточные игры.
— Но Джемис получит искровый цех, а ты — нет. Они с Нексией всегда будут знать, что подарить тебе на праздник: ящик-другой свечей. Неужели ты готов настолько упростить им жизнь?
— Третий довод. Коль скоро мы с Джемисом друзья, то я часто будут гостить у него. Хорошо, что его супруга приятна в общении и радует глаз. Представь, что бы было, если б он женился, например, на Молли Флеминг! Пришлось бы при каждом визите целовать в щеку корову.
— А вы с Джемисом — друзья? — уточнила альтесса.
Тут она попала в больное. Со дня конфликта из-за Гвенды прошло две недели, и за это время кайр Лиллидей ничем не выдал своих дружеских чувств. Он был с герцогом безукоризненно вежлив, мигом исполнял любые приказы, но ни на шаг не выходил за грань субординации.
— Когда славная Гвенда, Дева Перста, сокрушительница Кукловода, прыгнет к Джемису в постель, он сразу поймет, каким был идиотом, и прибежит просить прощения. Наша дружба вспыхнет с новой силой, я стану почетным гостем на его свадьбе и свидетелем на родах первенца.
— Так вот на что ты надеешься: Гвенда обойдет Нексию и заберет Джемиса себе? Я бы не ставила на это.
— Как же ты глупа! Пойми, наконец: мне все равно!
Такого рода беседа случилась меж ними не впервые. Джемис взялся за дело давно — сразу после той памятной ссоры. Он буквально прилип к девушке и не отходил ни на шаг всю дорогу от Трезубца. Джемис был хмур, суров и упрям. Во всех его действиях читалась бычья злоба и желание расквитаться с герцогом. Как цепной пес, он следовал за Нексией. Она умывается — он льет воду. Она в дорогу — он седлает коня. Она к столу — он насыпает в ее миску. Она спать — он тоже спать. Не с нею, конечно. Проводит до шатра, поклонится — и к себе.
