— Мой бизнес, — объясняла она Боксону, — связан с множеством посредников. Например, сегодня, я продала несколько алмазов какому-то японцу. На этого покупателя я вышла через знакомого брокера. На завтра у меня назначена встреча с каким-то латиноамериканским революционером — для подкупа правительственных чиновников алмазы почти незаменимы, но покупать камни у легальных ювелиров слишком дорого. Но все это — одноразовые контакты, а для серьезного бизнеса нет ничего важнее постоянства.
— А ты не боишься, что компаньоны Джерри Маннермана не потерпят твоего присутствия этом бизнесе? — спросил Боксон.
— Джерри работал без компаньонов. Джерри работал со своими женами, ответила Сильвия.
— И сколько жен у него было?
— Не знаю, я видела только предпоследнюю: итальянка из Нью-Йорка. Джерри обожал хлестать её ремнем. По-моему, в церкви они не венчались… Не спрашивай меня о прошлом! — вдруг выкрикнула Сильвия.
Боксон замолчал. Сильвия закурила очередную сигарету и смотрела в окно. В хитросплетениях лос-анджелесских автострад красный «понтиак» был мельчайшей частицей общего великого потока. На семь миллионов жителей — четыре миллиона автомобилей.
В одном из офисов Сильвия задержалась минут на сорок. Наконец, выйдя из дверей (швейцар почтительно склонил голову), она подошла к машине и сказала:
— Пойдем. Мой клиент хочет с тобой познакомиться.
— А если я не хочу с ним знакомиться? — спросил задетый такой бесцеремонностью Боксон.
— Он видел тебя в баре «Соверен». Когда-нибудь это знакомство тебе пригодится. Ничего не спрашивай, все увидишь сам.
Скоростной лифт поднял их на двадцать пятый этаж. Внутри здания царила прохлада — кондиционеры работали исправно. Перед дверями офиса Боксон прочитал надпись на медной табличке: «Джордж Ксенакис. Агро-экспорт.»
В приемной витал запах табачного дыма. Секретарша была очень молода и ярко накрашена, она что-то печатала на машинке. При появлении Сильвии и Боксона она встала:
— Проходите пожалуйста, мистер Ксенакис вас ждет.
Джордж Ксенакис выглядел, как иллюстрация к «Джентльменскому ежеквартальнику» — загорелый, спортивный и модно одетый мужчина лет сорока. Он протянул Боксону руку:
— Рад познакомиться с вами, мистер Боксон!
— Я тоже, мистер Ксенакис! Говорят, я вызвал ваш интерес?
— Да, мистер Боксон! Я видел вас в баре «Соверен». Где вы научились так бросать бутылки?
— Всему, что я умею, меня научила жизнь!
— Великолепный ответ! — улыбнулся Ксенакис. — Правда ли, что у вас имеется диплом Сорбонны?
— Да, я закончил юридический факультет.
— Таким образом, вы — бакалавр юриспруденции?
— Не совсем. Во Франции моя степень называется агреже. Но по англо-американской системе я бакалавар.
— И какие у вас планы на жизнь, если не секрет?
— Я их обдумываю. Вероятно, мои действия будут определять объективные обстоятельства.
— Превосходно!
Они обменялись ещё несколькими малозначительными фразами. На прощание Ксенакис протянул Боксону свою визитную карточку:
— Если возникнут какие-нибудь проблемы по экспортным вопросам, обращайтесь!
На пути к автомобилю Боксон молчал, и лишь усевшись за руль, спросил:
— Зачем нужны были эти смотрины?
— Джордж серьезный человек, ему необходимо было лично познакомиться с будущим курьером.
— А кто тебе сказал, что я буду работать курьером? — вопрос Боксона прозвучал слишком холодно.
— А у тебя разве есть другие варианты? — в ответ задала вопрос Сильвия.
— Дорогая, я не для того корпел над учебниками, чтобы пойти в мальчики для побегушек к каким-то греческим мошенникам! В баре «Соверен» я внимательно смотрел по сторонам и никакого Ксенакиса там не видел! А на руке у него золотой «Ролекс», как у уличного сутенера! Его секретарша слишком медленно печатает на машинке и слишком много курит, да на ней ведь табличка висит, что она профессионалка совсем в другой сфере! Как ты могла подумать, что я буду работать на этого типа?!
— Ты будешь работать на меня, Чарли…
— Сильвия! Перестань строить фантазмы! Все эти «ксенакисы» вышвырнут тебя из дела за раз! Сейчас ты им нужна потому, что у тебя остались алмазы Джерри Маннермана, как только алмазы кончатся, тебя снесут на помойку! В лучшем случае, что ты тогда сможешь сделать, это застрелить Джорджа Ксенакиса. Конечно, если пробьешься к нему в кабинет сквозь секретаршу! Наверное, она будет визжать и царапаться.
Сильвия молчала. В алмазном деле она состояла не первый день, и не могла отрицать наличия шакальих законов этого мира.
— И что ты предлагаешь? — спросила она.
— Я ничего тебе не предлагаю, — ответил Боксон, выруливая на четырехполосную автостраду. — У меня свои проблемы в Лос-Анджелесе. Но рисковать свободой ради нескольких тысяч долларов — не для меня. Сегодня ты объехала множество офисов. Все эти люди связаны с твоим бизнесом. В случае прорыва хотя бы одного звена этой цепи вероятность ареста за контрабанду увеличивается пропорционально числу участников. Нет, я не вхожу в твое дело!
