Кьяра внимательно смотрела на него. Граф понимал, что молчание кончится либо ее согласием, либо тем, что чересчур любопытного мага выставят за дверь. Последний вариант его более чем не устраивал: дело было не столько в шкатулке, сколько в самой Кьяре. Марио неудержимо влекла эта загадочная девушка. И чем дальше, чем больше. Это чувство почти подавило ощущение скрытой опасности, которому Марио привык доверять еще с учебы. Поэты назвали бы Кьяру «роковой красавицей». Большие глаза цвета темного раухтопаза завораживали, заставляя мысли путаться. Пушистые черные ресницы отбрасывали длинные тени на бледные щеки и высокие скулы, чуть тронутые розовым румянцем. Четко очерченные карминовые губы были строго сжаты, но Марио поймал себя на мысли, что представляет себе их чувственно приоткрытыми. Темные блестящие локоны небрежно рассыпались по плечам, подчеркивая хрупкость и изящность фигурки. Отогнав фантазии, Марио заставил себя улыбнуться и осведомился светским тоном:
— Хочу узнать кое-что. Откуда у тебя тусарское имя?
Она расслабленно откинулась на спинку стула, явно обрадовавшись перемене темы.
— Мы с тобой земляки, сиятельный граф.
— Но я никогда не видел, чтобы тусарские женщины одевались так странно и носили оружие, — засмеялся Марио.
— Я покинула Тусар, когда мне было пять лет. Мои родители умерли, и дядя увез меня с няней в Морскую Длань. Через год он тоже умер, а я попала в семью морского герцога.
— И Зигфрид Корф стал твоим братом?
Кьяра на миг запнулась, а потом быстро произнесла:
— Можно и так сказать.
Что ж — похоже, один вопрос выяснен. Марио сцепил вместе внезапно похолодевшие руки и попытался не измениться в лице.
— Наверное, ты плохо знаешь тусарский?
— Я едва помню этот язык. — Она помолчала. — Но я блестяще владею суридским.
— Не сомневаюсь. Даже в Тусаре знают, что Зигфрид Корф наполовину суридский принц. Беспрецедентный случай — человек королевских кровей с обеих сторон предпочитает жить, как разбойник. И свой титул употребляет через раз. Кстати, почему Корфы отреклись от своей родовой фамилии? Или это династия Фершланге предпочла отказаться от родства с пиратами?
— Не понимаю, почему ты говоришь об этом с таким раздражением, — в тон ему ответила Кьяра. — Это давняя история. Королевский родич может себе такое позволить. Тем более, если в семье не возражают. У всех свои традиции, не всегда доступные пониманию иностранца.
— Прошу прощения. Просто весь наш разговор сводится к Корфу, — проворчал Марио, искоса поглядывая на Кьяру.
— Расскажи лучше, как прошел ужин, — попросила она, примирительно улыбаясь.
— Как всегда. Разговоры ни о чем, плотоядные взгляды некоторых дам, споры о шансах принца Джордано жениться на кронпринцессе. Кстати, она забрызгала жиром один из моих лучших костюмов.
— Как такое могло случиться?
— Я ответил на вопрос одной дамы, что принц Джордано, несомненно, красивый и достойный молодой человек, а кронпринцесса от избытка чувств резко опустила в суп ложку, причем так, что все брызги полетели прямо в меня. Скорее всего, она сделала это нарочно.
Кьяра подавила усмешку.
— Значит, ничего интересного?
Марио пристально посмотрел на нее.
— Почему же. Ты разве не слышала о новом покушении на князя Отто Йенса?
Кьяра выпрямилась.
— Нет. Неужели генералиссимуса встретили грабители? Могу им принести соболезнования.
— Это официальная версия. Но во дворце уже шепчутся, что это были подосланные убийцы. Уже второе покушение. Генералиссимус сильно досадил кому-то.
Кьяра быстро замотала головой.
— Бред какой-то, посылать кучку жалких оборванцев. На генералиссимуса, а тем более такого, как Йенс, не бросишься просто так с ножом. Их нашли?
— Да они и не прятались. Лежали себе тихонечко, порубленные вашим бравым главнокомандующим. В отличие от предыдущих, которые будто в воздухе растворились, как говорят.
— Интересно, — протянула Кьяра, — что думает Зигфрид об этих покушениях. — Она поймала взгляд Марио и умолкла.
— По крайней мере, на ужине его высокопревосходительство Йенс выглядел здоровым и полным сил.
— Что ж, радостно это слышать.
Повисла довольно длинная пауза. Марио заметил, как Кьяра то сцепляет, то расцепляет свои тонкие пальцы, как хмурит брови. Сам граф рассеянно вертел в руках свечку, найденную тут же на кресле, временами искоса посматривая на Кьяру.
— Никак не могу понять, почему меня расстроила эта история, — вздохнув, наконец, произнесла она.
— Меня тоже, — отозвался Марио.
— А тебя почему?
— Я никак не могу отделаться от мысли, что покушение на генералиссимуса связано со сватовством кронпринцессы, а значит, и с моей миссией.
— Каким образом?
— Напоминает старую историю.
Кьяра встала со стула и нервно прошлась по комнате.
— Можно тебя попросить перестать говорить загадками? Какая еще старая история?
— Я тогда был ребенком и немногочисленные подробности знаю только по рассказам. Кстати, это может быть связано с твоей находкой, которую ты так рьяно отказываешься мне показать.
Кьяра остановилась прямо напротив него и скривила рот в понимающей усмешке.
