— Ну, знаешь ли! — возмутилась Кьяра. Однако она не могла не признать право магов на собственное мнение. Слова «война», «убийство», «героизм» давно уже шли по миру рука об руку. Кьяра начинала понимать, какие именно опасные заклинания имел в виду граф, и какие стыд и ужас должны были испытывать те люди, которые имели отношение к разработке подобного оружия. Не мог же один маг, пусть даже и гений, сделать все сам! Или мог? И увлекательный процесс создания обернулся кошмаром. Тем, где созидание является предпосылкой разрушения. Тем, где человек, даже подаривший победу своей стране, заслужил вечное проклятие.
— Впрочем, гении рождаются редко, — сказал Марио, и Кьяра вздохнула с облегчением, отрываясь от тяжелых мыслей.
— И в шкатулке Стефана Леманна содержится подобное заклинание?
— Нет. Но не менее опасное, хотя и недоработанное. Теоретически оно способно вмешиваться в течение времени. В том числе менять последовательность уже произошедших событий. — Он помолчал, будто что-то вспоминая. — Эксперименты со временем проводились только в Третьей Башне. Значит, там шкатулка и находилась изначально.
Все это очень не понравилось Кьяре. Сказанное наталкивало на размышления, которые обещали быть хуже тех, что владели ей несколько минут назад.
— И зачем она могла понадобиться Стефану Леманну?
— А зачем она может понадобиться Корфу? — в тон ей спросил Марио.
Кьяра, наморщив лоб, посмотрела на него. И сказала самое очевидное:
— У Зигфрида нет магического таланта. Думаю, его привлекает ее возможная стоимость.
— Откуда он вообще о ней узнал? — сквозь зубы пробормотал Марио. — Корф ждет тебя со шкатулкой. И тебе придется ехать к твоему… Я опять не о том говорю! Извини.
— Зигфрид не знал о шкатулке, я случайно нашла ее. Я не понимаю тебя, Марио.
Он отставил пустой бокал, поднялся с кресла и медленно подошел к ней.
— Наверное, я не хочу, чтобы ты возвращалась к Корфу. Одна мысль об этом заставляет меня задуматься о его смерти. Вот так все просто, Кьяра. — Он наклонился и поцеловал ее.
«Если бы все было так просто. Как же тяжело жить одной». От невеселых мыслей немного отвлекал шум за окном, где ругались какие-то женщины. Ильзе очень хотелось кинуть в них чем-нибудь или просто закричать самой. Чем больше размышляла она о своем будущем, тем больше впадала в отчаяние. Вся уверенность в своих силах таяла уже не с каждым днем, а с каждым часом. Ее ум, который так ценили в Башне, оказался бесполезен в большом городе. Ильза целый месяц уговаривала себя покинуть Илеханд. И целую неделю ей снились странные сны, которые останавливали ее. Не понимая себя, она сидела почти безвыходно в плохенькой гостинице, ожидая, что ее выгонят и отсюда, потому что деньги кончились позавчера.
Практичного ума ученицы Башни хватало на то, чтобы понимать, что голод вскоре заставит ее рассмотреть последний вариант. Однако пока Ильза не могла сказать, что перевесит: голод или ее непредсказуемая судьба по возвращению в Башню. Ильза обхватила голову руками, вне себя от отчаяния и крикливых женщин за окном. Но это не помогало так же, как закрытые ставни.
Ильза высунулась на улицу и посмотрела вниз. Трактир стоял на холме, над Нижней стеной и отсюда хорошо были видны Рыбная Набережная, верфи, пристань и огромный мост через Вейз. Пахнущий жасмином ветер растрепал волосы девушки и помчался прочь, играя пунцовыми лентами, в изобилии украшавшими дома на маленькой улочке. Скоро Пчела уступит место Змее, и город традиционно наряжался, готовясь отпраздновать Смену Сезона. В Башне в это время всегда пекли пышные бисквиты в высоких формочках, «пчелиные ульи», и пили хмельной мед или медовый сбитень. А вечером устраивали танцы. С тех пор, как Ильзе исполнилось восемь, Дитер неизменно приглашал ее потанцевать. Как же они веселились, когда пестрая «змея» плела свой узор по коридорам замка под свист дудочек. И как билось ее глупое сердечко, когда Дитер приглашал ее на плавную паванну. Какой наивной дурочкой она была!
От нахлынувших воспоминаний на глаза навернулись злые слезы. И настолько огромны были накопившиеся в ней гнев и отчаяние, что Ильза почти физически ощутила идущую волну… Одна из скандалисток неожиданно сильно закашлялась, нелепо размахивая руками. «Это Божья кара за твой злой язык!», — услышала Ильза торжествующий крик не менее злой на язык товарки. И сразу за этим последовало кое-что еще. В славной столице Илеханда кто-то колдовал, кто-то, кроме самой Ильзы, разумеется. Следы ее магии невозможно почувствовать. Она отпрянула обратно в комнату, но от окна не отошла, озадаченная тем, что недалеко от нее сейчас находится маг. Кто же? Тот загадочный посол, которого она встретила несколько недель назад? Или… или ее все еще ищут! Действие было совсем небольшое, скромненькое, но посланцы из Башни не станут рисковать понапрасну.
